Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Прямо вот так Йошка и сказал? Не испугался?! – Цыгане не знали, чему и верить, и ошеломлённо вглядывались в бледное лицо Стэво. – Наш Йошка ВОТ ТАК с начальником говорил?! Да что же это на свете делается, дале-дале… И тебя, значит, отпустили? А отца? А остальных?.. — Я… не знаю. – Стэво изо всех сил старался крепиться, говорить уверенно, с достоинством, как это всегда делал отец, но губы парня прыгали, и слова получались отрывистыми, хриплыми. – Мне не сказали ничего. Просто велели уходить. А Йошка сказал его дождаться. Через час он от начальника вышел и сказал, что завтра ещё Зурку и Ишвана отпустят, он за наше золото договорился… И мы ушли. И… всё. — И ничего не сказали?! Ни про отца, ни про других? Только молодых отпустят?! — Ничего… ничего не знаю, ромале… – Стэво вдруг сел на землю где стоял, неловко подвернув под себя ногу. Опустив голову, прошептал чуть слышно, – Они… наверно, никого не выпустят. Они думают, что мы – шпионы… — Надо уезжать, – тихо, убеждённо сказал кто-то. — Куда же мы поедем? – растерянно спросил Букуро. – Жбаны доделывать надо… За работу даже не получим… Но на него обрушились сразу все: — Куда поедем, бре?! Да куда угодно! Ноги уносить надо, какая уж тут работа?! Какие жбаны, чтоб их разорвало?! Не видишь, что творится? Не видишь, каких людей в тюрьму забрали?! Уж если Бретьяно не вернётся, то мы-то все… С нами-то что теперь будет?! Уходить надо, уезжать, пропади они пропадом – жбаны! Пусть им теперь ихние шпивоны жбаны делают! — Я никуда не поеду! – завопила вдруг Чамба так пронзительно, что мужчины, вздрогнув, умолкли. – Я никуда не поеду! Я останусь дожидаться своих сыновей! И своего мужа! Они не могут забрать Бретьяно в тюрьму! Он за всю свою жизнь ничего плохого не сделал! Никого не убил! Ничего не украл! Он работал! Он достойный человек, он… Я пойду к господам, я буду плакать у них на крыльце до утра, я… — Ты хочешь, чтобы тебя забрали тоже? – вполголоса, не поднимая глаз, спросил Йошка, и женщина смолкла, повернув к нему залитое слезами лицо. – Чамба, не сходи с ума. Я еле добился, чтобы молодых выпустили! Решайте как знаете, но по-моему, надо уезжать. Чтоб ещё чего не вышло. Мало ли что гаджам в голову придёт. У них тут каждый, кто богат, – тот и шпион. Сколько раз я вам говорил! Чамба вдруг, вздрогнув, впилась в него мокрыми, широко открытыми глазами. Хрипло, медленно выговорила: — А ты, бре? Ты?.. Что ты сделал, Йошка? Что ты там сказал?! Как ты это сумел?.. — Да вот так, сестрица, – спокойно ответил Йошка. Выпрямился. Обвёл глазами притихших от изумления цыган, которые смотрели на него так, словно видели впервые в жизни. Повернулся и ушёл в свою палатку. Ночью не спали, ходили тенями от костра к костру, тихо разговаривали. Летняя темнота была полна тяжёлых вздохов, недоумённых вопросов, слёз, причитаний, приглушённых проклятий и испуганных: «Ашь ту, дило[73]…» Патринка сидела у входа в свой шатёр, сжавшись в комок. Она боялась даже выйти к людям, уверенная: стоит ей показаться на глаза цыганам – и все сразу увидят, поймут, начнут плевать ей в лицо, вцепятся в волосы… Понимая, что она должна быть сейчас в палатке Анелки, где та рыдала взахлёб, окружённая сёстрами и невестками, должна вместе со всеми утешать и успокаивать подругу, – Патринка не могла себя заставить сделать это. Она не могла подойти даже к матери. Той, впрочем, было совсем худо, и она, скорчившись на перине, глухо кашляла в глубине шатра. Патринка приготовила для неё чай, отнесла, но мать даже не подняла головы. |