Книга Не говорите Альфреду, страница 90 – Нэнси Митфорд

— Ну что ж, – сказал Филип, когда я протянула ему телеграмму. – Это облегчает проблему. Если они действительно дадут опровержение в «Дейли пост», французские газеты это не перепечатают. Они гораздо больше завязаны на достоверности, чем наши.

— Вам не кажется, что Мокбар зашел слишком далеко? Не могут ли его уволить?

— Только не его! Вероятнее, что он получит надбавку и сможет лучше кормить свое отродье, пока очередное повышение стоимости жизни не вынудит его сорвать новый куш. – Филип поднял телефонную трубку. – Кэти, соедините леди Уинчем с председателем Совета министров.

— Это мой отчим? – спросила я и рассмеялась. – Слушайте, я получила телеграмму от моей матери, которая, по мнению Филипа, все исправит. Она пишет, что газета собирается дать опровержение относительно ее замужества. Добавляет, что это было лишь одностороннее обязательство.

— Одностороннее обязательство? – с подозрением уточнил Буш-Бонтан. – Что это такое?

— Как будет одностороннее обязательство по-французски? – обратилась я к Филипу и повторила вслед за ним: – Acte unilatéral^[97], но у вас здесь такого нет. Понимаете, это означает, что она взяла вашу фамилию.

— Неужели? Не было никакого документа. Но с какой стати ей было брать мою фамилию?

— Для соседей, наверное.

— Но chère Mme l’ Ambassadrice^[98], это же было в Харэре^[99]! Соседями были эфиопы… Впрочем, не важно, продолжайте.

— Суть в том, что завтра появится опровержение. Боже, мне так жаль… хотя это совсем не моя вина.

— Но все это не имеет значения до тех пор, пока меня не будут считать biganme…Как это по-английски? Двоеженец. Вот это было бы очень досадно. В Верхних Пиренеях это не понравится, как не понравится и родственникам моей покойной жены Пуселярам (текстиль Пуселяр) из Лилля. Единственный человек, кто будет в восторге, – моя невестка: она меня ненавидит, это вполне вознаградит ее за то, что она замужем за внебрачным ребенком. Теперь, конечно, мне припишут сотрудничество с британской разведкой, но поскольку единственным французом, о котором так не говорят, является генерал де Голль, то, полагаю, я это перенесу. Святая Доротея! Она действительно ваша мать? Странно! Не существует двух более непохожих женщин – хотя сейчас я вижу разительное сходство между ней и Норти.

— Я всегда стараюсь этого не видеть!

Закончив разговор с Буш-Бонтаном, я отправилась искать Норти. Ее комнату заполнял писк новорожденных.

— Мелюзина родила шестерых прелестных малышей, умница.

— По-моему, ты говорила, что она старая.

— Да. Они – чудо-детки.

— Ну так что теперь? Не лучше ли, чтобы кто-нибудь сразу их утопил? Прежде чем она к ним привяжется?

— Фанни!

— Я понимаю. Но мы не можем держать их здесь.

— В этом огромном доме? Я только вчера видела во дворе дохлую крысу.

— Значит, это была пришлая крыса. В доме их нет, и у нас живет превосходная кошка на кухне.

— Ладно. Раз ты такая черствая, я их отдам.

— Да, обязательно. Тебе понравилось «Возвращение останков»?

— Это было прелестно. Мы все кричали Vive l’Empereur^[100]– немного поздновато, но ничего.

— Я слышала, ты опять идешь куда-то с месье де Валюбером?

— По делу, Фанни. Мне надо серьезно поговорить оporte-feuille^[101]. Если assainissement de notre place^[102]продолжится в том же духе, все мои прибыли исчезнут, и какой тогда будет моя старость? Сможешь ты себе позволить платить мне пенсию? Я начинаю всерьез беспокоиться об этом.