Книга Не говорите Альфреду, страница 65 – Нэнси Митфорд

— По-моему, ты сказал, что он живет под мостом.

— Раньше жил, но набережную превратили в дорогу. Представь, что автомобили проносятся через твою спальню целую ночь. Он говорит, что французы становятся просто невозможными…

В это время ребенок начал кричать.

— Думаю, ему надо сменить пеленку, – сказал Дэвид.

Дон встала и наклонилась над колыбелью, чтобы здесь же это проделать.

— Идемте наверх, – предложила я. Мы обе взялись за ручки колыбельки и двинулись к лифту. – Я приготовила эту комнату для вас, надеясь, что вы погостите ночь-другую. Она называется Фиолетовой комнатой. Представляете, здесь родились миссис Хаммерсли^[75] и мистер Сомерсет Моэм.

Дон улыбнулась. Я подумала, что она душка, – и так хотелось, чтобы Дон заговорила. Когда она взяла на руки ребенка, я поняла, что Альфред был прав: он был желтый, как лютик, с черными волосами и раскосыми черными глазами, определенно не европеец – милый маленький китайчонок.

— Пупсик! – воскликнула я. – Как его зовут?

Наконец хорошенький ротик открылся.

— Чанг.

Я увидела, что холщовая сумка со сломанной молнией выложена на раздвижной столик, предназначающийся для багажа.

— Я пришлю свою горничную Клэр, чтобы помогла вам распаковаться.

Она покачала головой.

— Она совсем не страшная, и ей понравится малыш… Ну хорошо, раз вы не хотите. У вас есть все необходимое, дорогая? – Она кивнула. – Спускайтесь, когда будете готовы.

Я вернулась в Зеленую гостиную. Дэвид говорил:

— Дзен запрещает мысль. – У Альфреда при этих словах сделался грустный вид, что неудивительно, ведь они отрицали работу всей его жизни. – Дзен не пытается быть доступным для восприятия или способным быть понятым рассудком, поэтому его трудно объяснить.

— Это необходимо сделать. (Фальцет.)

— В тот момент, когда ты пытаешься осознать его как идею, он ускользает.

— М-м. (На очень высокой ноте.)

— Его цель – раздражать, провоцировать и истощать эмоции.

К моему изумлению, Альфред возмутился. За все двадцать шесть лет своего замужества я никогда прежде такого не видела. Он яростно произнес:

— Тебе удалось раздражить, спровоцировать и истощить мои эмоции до такой степени, что я должен сказать тебе: с моей точки зрения, большинство азиатов не способны мыслить. Дзен должен быть для них просто идеальным. Но ты не азиат; ты изучал великих философов…

— Пожалуйста, отец, говори «жители Азии». – Дэвид даже не заметил эффекта, который оказывал на Альфреда.

— Полагаю, наедине с тобой и твоей матерью мне может быть позволено…

— Нет, если это задевает мои чувства. Видишь ли, наш ребенок – один из…

— Прелестный! – сказала я.

— Мой дорогой мальчик, прошу у тебя прощения тысячу раз. Ладно, мне надо прочитать несколько газет, так что, пожалуй, я вернусь в канцелярию. А пока до свидания.

— Дон сказала мне, что его зовут Чанг, – произнесла я, когда дверь за Альфредом закрылась.

— Мы назвали его в честь великого дзен-мастера По Чанга. Мы опустили «По». Ты о нем слышала?

— По-моему, мне знакомо это имя, хотя я несведуща в данных вопросах.

— Чанг поместил кувшин перед своими учениками и спросил их: «Что это за предмет?» Они высказывали разнообразные предположения. Потом один из учеников подошел к нему и пинком опрокинул. Его По Чанг назначил своим преемником.

— Ну, как бы там ни было, ребенок – настоящий ангел.