Книга Не говорите Альфреду, страница 63 – Нэнси Митфорд

— Уверена, вы обнаружите, что они перерастут этот период и станут как все остальные.

— Да, но кто эти остальные – вы, я и посол или какой-нибудь американский киноактер?

— Вы и я, – твердо ответила я. – Для наших собственных детей мы, конечно, должны быть нормой. Они могут отойти от наших ценностей на время, однако в итоге к ним вернутся.

— Но эти мои внуки уже большие, и, похоже, они не меняются. Когда у них заканчиваются уроки, они все так же бросают друг в друга этот идиотский футбольный мяч.

— Во всяком случае, это полезно для здоровья.

— Мне безразлично. Мне не надо, чтобы они выиграли Олимпийские игры. Более того, здоровые дети обычно глупые. Те старые мудрые монахи знали, что делают, когда основывали университеты в нездоровых местах. Я ненавижу здоровье – чем более перенаселенным становится мир, тем больше люди об этом беспокоятся. Hünde, wollt ihr ewig leben?^[73]– говорю я.

— Собственным детям?

— Особенно им!

— Я вам не верю.

— Однако я вполне серьезен. Сейчас такой момент в мировой истории, когда мозги нужны больше, чем что-либо еще. Если мы не будем производить их в Западной Европе, откуда они будут приходить? Не из Америки, где школа – это большое светлое здание с плавательным бассейном. Не из России, где они слишком серьезны и за деревьями не видят леса. Что же до всех остальных, они могут иметь умные мысли о Карле Марксе и прочем, но они не взрослые. Если дети из нашей старой цивилизации не станут развиваться так, как необходимо, мир действительно превратится в опасную игровую площадку.

— Двое моих взрослых сыновей в детстве были идеальными, очень умными, жаждущими учиться, все целиком и полностью за «Сида», в противовес «Малышу», – произнесла я. – Оба преуспевали в Оксфорде. А посмотрите на них сейчас. Бородатый Дэвид, с отличием окончивший университет, идет пешком в Китай искать истину. Иными словами, полностью поддался душевной лени. Другой, Бэзил, даже еще более умный, моя радость и гордость, лежит весь день лицом вниз на испанском пляже. Как вы это объясните?

— Полагаю, они имеют лучшие шансы, чем мои бедные внуки, потому что у них, по крайней мере, уже есть в голове кое-какое содержимое.

— Если вы спросите мое мнение, то все они преодолевают эти глупые фазы. Тут нет ничего нового – мы с моими кузенами были совершенными идиотами в детстве. Единственное отличие состоит в том, что в те времена взрослые не обращали на это внимания, тогда как мы концентрируемся (вероятно, слишком много) на этих детях и их оплошностях. Сколько лет вашим?

— Сейчас им должно быть семь, восемь и девять лет.

Месье Буш-Бонтан удивился, когда я рассмеялась.

— В их возрасте, – сказал он, – в свободное время я читал великих классиков.

— Мы всегда думаем так о себе, но не всегда это абсолютная правда!

Как только мы покинули столовую, Дэвид увел свою жену. Объяснил, что у них важная встреча у моста Альма.

— Мы опаздываем уже на семь дней – мы должны идти немедленно.

— Но вы вернетесь ночевать?

— Возможно, переночуем там.

— Где?

— Под мостом, где мы встречаемся с нашим другом.

— Не делайте этого. Вы ведь устали.

— Великий дзен-мастер По Чанг сказал, что, когда ты устал, спи. Мы можем спать везде.

— А малыш?

— Он тоже пойдет. Он постоянно спит. Доброй ночи, ма.