Книга Не говорите Альфреду, страница 36 – Нэнси Митфорд

— А в случае с Менкье, – усмехнулся Альфред, – будет казаться, что вы сопротивляетесь, а в итоге уступите?

— Это вы сказали, господин посол, не я.

— А тогда что насчет Европы? Если идея ЕОС потерпит крах?

— Она будет построена на более мирной и работоспособной основе. Я очень надеюсь, что, когда наступит время, вы не станете этому противиться.

После ланча месье Буш-Бонтан спросил:

— Можно я поведу мисс в парламент? Она увидит французское государство в действии.

— Как вы добры! Но вот только месье Круа сказал, что придет в пять часов.

— Кто такой месье Круа?

— Он обучает меня французскому.

— Позвоните ему. Объясните, что у вас сегодня будет другой урок.

— Он беден. У него нет телефона.

— Пошлите послание по пневматической почте, – нетерпеливо произнес министр.

На лестнице он перемолвился словом с Альфредом, а затем покинул дом в сопровождении Норти. Та, по замечанию Альфреда, прыгала и скакала на мраморном покрытии холла, словно ребенок, которого ведут на детское представление. В тот день я ее больше не видела. Филип, постоянно бегавший в парламент и обратно, докладывал в течение вечера, что она казалась совершенно зачарованной и была твердо намерена остаться до конца. Правительство пало на рассвете, и Норти проспала до ланча.

— Ну и как там было? – спросила я, когда она наконец появилась.

— Похоже на ту жуткую школу, в которую я ходила. Столы с чернильницами и шкафчики. С того места, где я сидела, было видно, что в шкафчиках лежат леденцы на палочках, и когда все притворялись, будто слушают докладчика или читают учебники, на самом деле листали иллюстрированные журналы. Но все равно наполовину они слушают, потому что внезапно все мадамы встают и топают ногами, гудят и кричат, и ведущему приходится звонить в колокольчик и тоже кричать на них.

Я представила ужасных женщин, неких фурий, tricoteuses^[44], препятствующих работе парламента.

— Женщины-депутаты?

— Нет, Фанни, – покачала головой Норти, словно человек, объясняющий хорошо известный факт ребенку. – Мадамы – это социал-республиканцы, их так называют, потому что штаб-квартира их партии расположена на улице Мадам. А республиканские социалисты, чья штаб-квартира находится на улице Месье, называются Месье. Они злейшие враги друг друга. Видишь, насколько прав был месье Буш-Бонтан: посещение парламента полезнее, чем чтение.

— О чем были дебаты?

— Право, Фанни, мне удивительно, что ты спрашиваешь. Ты не читала «Фигаро» сегодня утром? Я слышала, что там хорошо все изложено. О пенсиях для вдов погибших на войне, которые повторно вышли замуж, конечно.

— Ты уверена?

— Да. Там в ложе была милая особа по имени миссис Юнгфляйш, она рассказала мне об этом. И еще англичанка, которая замужем за одним из депутатов – по-моему, маркизом, потому что, когда он поднялся, чтобы выступить, коммунисты начали скандировать: «Придурок-маркиз», и он стал хихикать и потерял место.

— Это, вероятно, Грейс де Валюбер, – сказала я. Мне было приятно думать, что Грейс снова в Париже.

— Да. Она знает Фабриса и Чарли и передавала тебе привет. Она говорит с таким прелестным французским акцентом, и, Фанни! – ее одежда! Милый месье Буш-Бонтан пришел и забрал меня обедать. Заявил, что, если правительство падет, он сможет посвятить себя моему просвещению. Ну так вот, оно пало, поэтому… Филип привез меня домой, – небрежно добавила Норти.