Книга Не говорите Альфреду, страница 124 – Нэнси Митфорд

— Норти! Это интересно и неожиданно! А как мальчики это восприняли?

— Лично я считаю, что им полегчало. Они уже начали понимать, что Янки весьма неприятная личность. И знаешь, Фанни, по моему мнению, они уже сыты по горло зарабатыванием себе на жизнь. Сейчас они признают, что бритвы были ужасно нудным занятием – кажется, будто ты заперт в каком-то адском месте, от которого болит голова. Чёс был бы занятием повеселее, но не с Янки. Он отвратил их от шоу-бизнеса, и им не очень понравились люди в клубе (кроме герцога, который великолепен). Они все были на стороне Янки и заставили мальчиков чувствовать себя людьми третьего сорта. А потом один из друзей по Итону пригласил их в гости, на молодежную охоту. Судя по всему, гостить в том доме одно удовольствие, потому что старички там знают свое место. В общем, мальчикам хотелось бы опять стать обыкновенными – они готовы все отдать, чтобы вернуться в Итон.

— Ну, об этом не может быть и речи… маленькие идиоты. Нам надо подумать, что можно с ними сделать… Вероятно, придется определить их в лицей Кондорсе, прежде чем они начнут готовиться к поступлению в Оксфорд. А пока наступают рождественские каникулы, и они могут поехать на эту их охоту. Ох, дорогая, ты не представляешь, какая гора свалилась с моих плеч!

За ужином в тот вечер мальчики вели себя прилично. Они оделись в смокинги, их волосы, которые раньше стояли дыбом, теперь были смочены водой и причесаны. Сами они были чистыми. Мальчики бросали на нас взгляды, которые я хорошо помнила по их раннему детскому возрасту. Они словно говорили: если все может быть забыто и прощено, мы опять станем вести себя хорошо. Называли Альфреда «отец» и просили его рассказать про Европейскую армию. Спрашивали меня, какие книги я прочитала; я буквально ожидала услышать: «Были ли вы недавно за границей?» – обычное начало беседы с малознакомыми людьми. В общем, были приветливы и внимательны по отношению к дяде Мэттью и обсуждали охоту, на которую собирались поехать. Его старое лицо светилось, потому что когда-то тот дом принадлежал его родственнику и он гостил там много раз.

— Кому он принадлежит теперь?

— Отцу нашего друга Бигля. После войны он сколотил девять миллионов.

— Как благословенный Жак Одино, – пробормотала Норти себе под нос.

— Правда? В Сэлли-Бедс надо быть начеку, когда охотишься на холме. Однажды Феллер чуть не изрешетил меня там. А где сегодня вечером ваш Фонзи?

Смущенные взгляды.

— Уехал в Москву, – сказала Норти.

— Зачем ему это? Мы с Пэйном закусывали в заведении, где обедают таксисты. У них нет таких мест, как у нас; это просто кафе. Пища вполне подходящая. Мы там разговорились с русским, он был недоволен своим правительством – вы не поверите, какие вещи он нам рассказывал. А молодой Фонзи – галантный парень. Он дал мне много своих пластинок, подписанных. Конечно, подпись ничуть их не улучшает – в том смысле, что ее все равно не слышишь, – но он, бесспорно, сделал это от души.

— Чем вы занимались сегодня, дядя Мэттью?

— После ланча мы пошли в музей. Видели куртку старика Фоша^[135], много чучел лошадей и несколько картин сражений, которые нам очень понравились. Затем я вернулся сюда узнать, не намечается ли коктейльная вечеринка, но вас не было дома.

— Ох, да! Это же был национальный праздник, нам пришлось уйти.