Книга Не говорите Альфреду, страница 101 – Нэнси Митфорд

Остальные кивнули.

— Просто у нас возникло ощущение, будто жизнь проходит мимо и мы не извлекаем из нее максимальную пользу.

— Упаковка и рок-н-ролл тоже не лучший выбор. Скоро они перестанут приводить вас в восторг, и где вы тогда окажетесь?

— К тому времени уже ничто не будет иметь значения. Наши подростковые годы останутся позади, и мы умрем. Разве это не грустно?

— Очень грустно, однако это не совсем так. Вы, конечно, состаритесь и умрете, но после окончания вашего подросткового возраста и до вашего смертного одра будут бесконечные годы, которые надо будет чем-то заполнить. Вы что, собираетесь провести их все – все эти тысячи дней, – упаковывая бритвы? Ради этого вы были созданы?

— Ты не поняла, как мы и боялись.

— Почему бы вам не поехать со мной в Париж завтра утром?

Они нервно переглянулись.

— Видишь ли, мы считаем, что в нашем возрасте лучше жить в Лондоне. Париж не особенно хорош для подростков.

— Определенно менее доходный.

— Так вы не поедете? – спросила я.

— Мы подписались на свою работу.

Было бесполезно обсуждать этот вопрос, поэтому мы заговорили о другом. Они спросили, как там Норти.

— Кстати, – сказала я, – она подросток, но абсолютно счастлива в Париже. Норти его обожает.

Они заметили пренебрежительно, что она никогда не изображала подростка.

— «Изображала» – вот подходящее выражение, – произнесла я, начиная терять самообладание. – Изображать и пускать пыль в глаза. Если вы должны были покинуть Итон, почему вам нельзя было сбежать в конце семестра, вместо того чтобы устраивать сцену со своим тьютором и нанимать «роллс-ройс» для отъезда на глазах у всех? Это так вульгарно, мне стыдно за вас. Жаль, что вы не видите, как по-детски выглядите в этих глупых маскарадных костюмах.

— Этот званый обед катится под откос, – вздохнул Фабрис.

— Определенно, – кивнул Сиги.

— Чудовищно, – сказал Чарли.

— Да. Я устала после перелета.

Я посмотрела на своих сыновей и подумала, как мало я их знаю. Я гораздо лучше разбиралась в Дэвиде и Бэзе. Без сомнения, потому, что эти, младшие, всегда были неразлучны. Как с собаками, так и с детьми; один щенок, который сам по себе, становится тебе более близким питомцем, чем двое или трое. Смерть моего второго малыша оставила пустое место между Дэвидом и Бэзилом; каждый из них пребывал в детской поодиночке. Но, пожалуй, я вряд ли когда в жизни бывала наедине с каждым из двух других; я плохо представляла, что они собой представляют на самом деле.

— Не уставай, – произнес Фабрис. – Мы подумали, что могли бы повести тебя в Финсбери-Эмпайр^[113]. К сожалению, там будет не Янки (он в Ливерпуле), а очень хорошее поп-шоу.

— Дорогой… нет, я не могу. Я обещала позвонить матери Сиги и сообщить новости. Она ожидает ребенка, Сиги.

Если я надеялась смягчить его этим заявлением, то меня ждало разочарование.

— Знаю! – зло бросил он. – Это скверно с ее стороны. Как насчет непроизводственных доходов? Если она будет продолжать в том же духе, никому из нас ничего не останется.

— К счастью, ты такой спец по упаковке. – Я почувствовала, что заработала очко.

Как только ребята покончили с пудингом, я уплатила по счету и попрощалась с ними. Казалось бессмысленным продолжать эту беседу лишь для того, чтобы услышать, как отвратительно сложились наши с Альфредом жизни, как мы упустили свою молодость – и ради чего? Я действительно устала и, по правде сказать, была подавлена и огорчена. Я не смогла дотронуться до обеда; мне очень хотелось оказаться одной, в темноте. Однако я все-таки позвонила Грейс. Альфред, как я знала, сегодня обедал вне дома, я намеревалась поговорить с ним утром. Она не удивилась, услышав об эстрадном певце.