Книга Любовь в холодном климате, страница 90 – Нэнси Митфорд

— Нет, спасибо, Фанни, очень любезно с твоей стороны, но меня дома ожидает превосходная чашка чаю. Ты же знаешь, я никогда не захожу в чужие дома, если этого можно избежать. До свидания.

Он надел свою неизменную зеленую шляпу и уехал.

Моим следующим визитером стала Норма Козенс, которая зашла на бокал хереса, но ее разговор был таким скучным, что у меня не хватает духа его воспроизвести. Он состоял из рассказов о нарыве между пальцами мамаши-терьера, о том, что в прачечной делают с простынями, о том, что, как ей кажется, ее профурсетка шарила в кладовке, так что она планирует заменить ее на австрийку, которая обойдется на два шиллинга в неделю дешевле, и о том, как мне повезло, что у меня есть миссис Хизери, но что я должна быть настороже, ведь только новые метлы метут чисто, а миссис Хизери потом точно окажется совсем не такой славной, какой кажется.

Я сильно ошибалась, полагая, что леди Монтдор надолго исчезла из моей жизни. Меньше чем через неделю она вернулась. Дверь своего дома я всегда держала незапертой, подобно двери деревенского дома, и Соня никогда не утруждалась звонить, а просто топала наверх. На сей раз времени было без пяти час, и я сразу поняла, что придется поделиться с ней кусочком семги, который я предназначила себе в качестве лакомства.

— А где сегодня твой муж?

Она выказывала свое недовольство моим замужеством, всегда называя Альфреда именно таким образом и никогда по имени. В ее глазах он до сих пор был мистер Кто-то Там.

— Обедает в колледже.

— Ах так? Тем лучше, значит, ему не придется терпеть мой неинтеллектуальный разговор.

Я боялась, что сейчас все начнется сначала и она опять будет себя накручивать, но, по-видимому, леди Монтдор решила отнестись к моей злосчастной реплике как к большой шутке.

— Я рассказала Мерлину, – поведала она, – что не считаюсь интеллектуалкой в оксфордских кругах. Видела бы ты его лицо!

Когда миссис Хизери предложила леди Монтдор рыбу, та загребла весь кусок. Ей даже в голову не пришло спросить, а что буду есть я, и мне пришлось довольствоваться картошкой и салатом. Она была достаточно любезна, чтобы отметить, что качество еды в моем доме, кажется, улучшается.

— О, кстати, вот о чем я хотела тебя спросить, – сказала она. – Кто та Вирджиния Вулф, о которой ты упомянула? Мерлин тоже говорил о ней на днях у Мэгги Гревилл.

— Она писательница, – ответила я, – романистка.

— Да, понимаю. А коль скоро она такая интеллектуалка, то, без сомнения, не пишет ни о чем, кроме железнодорожных смотрителей.

— Ну нет, – сказала я, – не о них.

— Должна признаться, я сама, не будучи человеком, претендующим на интеллектуальность, предпочитаю книги о людях из общества.

— Да, она как раз написала захватывающую книгу о женщине из общества, называется «Миссис Дэллоуэй».

— Пожалуй, тогда я ее почитаю. О, совсем забыла – я же, по твоему мнению, ничего не читаю. Ну, ладно. На тот случай, если у меня найдется немного времени на этой неделе, Фанни, не могла бы ты мне ее одолжить? Превосходный сыр, только не говори, что покупаешь его в Оксфорде.

В тот день леди Монтдор пребывала в необычайно хорошем расположении духа. Уверена, падение испанского трона настроило ее на веселый лад. Она, вероятно, предвидела, что целый рой инфант ринется в направлении Монтдор-хаус. Кроме того, она получала большое удовольствие от всех подробностей из Мадрида. По ее словам, герцог Барбаросса (возможно, имя было другое, но звучало похоже) передал ей сведения из первых рук. В таком случае он, видимо, передал их также газете «Дейли экспресс», в которой я слово в слово прочла то, о чем она мне сейчас любезно поведала, причем несколько дней назад. Она не забыла напомнить мне про «Миссис Дэллоуэй» перед уходом и удалилась с первым изданием этого романа в руках. Я была уверена, что вижу книгу в последний раз, но она вернула ее на следующей неделе, сказав, что, право же, должна сама написать книгу, ибо знает, что может сделать это намного лучше.