Книга Любовь в холодном климате, страница 87 – Нэнси Митфорд

Да, требовалось несколько дней или визит кого-нибудь из Рэдлеттов. Рэдлетты оказывали на меня прямо противоположное действие и всегда поднимали мне настроение благодаря своей привычке, известной в семье как «восклицания».

— Фаннины туфли!.. Откуда? «Лилли и Скиннер»?.. Мне уже пора бежать… И прелестная новая юбка! Костюм не новый… дай взглянуть… не на шелковой подкладке… Фанни! Везет тебе, это несправедливо!

— Ох, ну почему мои волосы не вьются, как твои?! Какое счастье иметь такие ресницы, как у Фанни! Везет тебе, это несправедливо!

Эти восклицания, которые я помню с самого раннего детства, теперь точно так же наполняли мой собственный дом.

— Обои! Фанни! Твоя кровать – не может быть! О, посмотри на эту чудесную фарфоровую вещицу – где ты ее нашла? Не может быть! Давай туда поедем! И новая диванная подушка! О, это несправедливо, как тебе повезло, что ты – это ты!

— Какая у Фанни еда! Тосты на завтрак, обед и ужин! Не йоркширский пудинг! Почему мы не можем жить с Фанни – здесь так здорово! Почему я не могу быть тобой?

К счастью для моего душевного спокойствия, Джесси и Виктория приходили всякий раз, как машина отправлялась в Оксфорд, что случалось довольно часто, а старшие всегда заглядывали ко мне по пути в Алконли.

Узнав леди Монтдор поближе, я начала понимать всю меру ее эгоизма. Она была способна думать только о себе. Какой бы предмет ни обсуждался, она всякий раз сворачивала разговор на что-то прямо ее касающееся. В людях ее интересовало лишь то, какое впечатление она на них производит. Чтобы это выяснить, леди Монтдор была готова на все, завлекая доверчивых в ямы-ловушки, в которые я по своей наивности была очень склонна попадать.

— Полагаю, твой муж умный человек, по крайней мере, так говорит Монтдор. Конечно, очень жаль, что он так чудовищно беден, – невыносимо видеть тебя в подобной неподобающей отвратительной маленькой лачуге. Беден и малозначителен, но Монтдор говорит, что у него репутация человека умного.

Она обронила это в тот самый момент, когда я организовывала чаепитие, состоявшее из чайника чая и нескольких полураскрошившихся диетических печений на подносе, без тарелки. Я и моя единственная служанка миссис Хизери были так заняты в послеобеденное время, что я ворвалась на кухню и в спешке схватила поднос в таком виде. К несчастью, когда приходила леди Монтдор, у меня, кажется, никогда не было шоколадного кекса и серебряного заварного чайника. Подобные недочеты моего домашнего хозяйства, пока я была неопытным новичком, проявлялись, как назло, довольно часто.

— Это твой чай? Хорошо, дорогая, одну чашечку, пожалуйста. Какой он у тебя слабый – о нет, нет, этого довольно. Да, как я говорила, Монтдор сегодня за ланчем разговаривал о твоем муже с епископом. Они прочитали что-то из его писаний и, кажется, были весьма впечатлены, так что полагаю, он все-таки действительно умен.

— О, он умнейший человек, какого я встречала, – радостно подхватила я. Говорить об Альфреде было моим самым любимым занятием, если не считать радости пребывания рядом с ним.

— Так что, конечно, он наверняка считает меня очень глупой. – Леди Монтдор с отвращением посмотрела на кусочки печенья и затем взяла один.

— О нет, что вы! – воскликнула я, сочиняя на ходу, потому что Альфред никогда не высказывался на ее счет ни хорошо, ни плохо.