Книга Любовь в холодном климате, страница 79 – Нэнси Митфорд

— О да, один из богатейших.

— Забавно, если подумать, как прижимиста бывает Соня по мелочам. Как долго, по-твоему, будет он это продолжать, я имею в виду, лишать Полли наследства?

— Пока жива Соня. Вот увидите, она не простит, а он, как вы знаете, полностью у нее под каблуком.

— Да. А что Малыш думает по поводу того, чтобы жить с женой на восемьсот фунтов в год?

— Ему это не нравится. Он поговаривает о том, чтобы сдать Силкин и перебраться жить куда-нибудь, где дешевле, за границу. Я сказал, что ему придется писать больше книг. Он не так мало за них получает, знаете ли, но он очень измучен душевно, бедный старичок, очень.

— Думаю, отъезд пойдет ему на пользу, – сказала я.

— Да, конечно, – горячо согласился Дэви, – Но…

— Интересно, что за человек Седрик Хэмптон?

— Нам всем интересно – Малыш только что говорил об этом. Похоже, они даже не знают, где он находится. Отец его был непутевым человеком и уехал в Новую Шотландию, заболел там и женился на своей сиделке, пожилой канадке, которая родила этого ребенка. Но отец умер, и больше ничего не известно, кроме того факта, что существует этот мальчик. Монтдор выплачивает ему небольшое содержание, которое каждый год вносится в какой-то канадский банк. Не кажется ли вам очень странным, что он не проявил к нему большего интереса, учитывая, что молодой человек наследует его имя и является единственной надеждой старинной семьи продолжить род?

— Вероятно, он ненавидел его отца.

— Не уверен, что он вообще его знал. Они из совершенно разных поколений – Седрик ему доводится троюродным племянником… что-то вроде того. Нет, я отношу это на счет Сони. Полагаю, ей была нестерпима мысль, что Хэмптон уплывает от Полли, и она убеждала себя, что Седрик на самом деле не существует – вы же знаете, как она умеет закрывать глаза на то, что ей не нравится. Теперь-то ей, очевидно, придется примириться с этой неприятностью. При новых обстоятельствах Монтдору явно захочется его увидеть.

— Грустно думать, не правда ли, что Хэмптон приобретет сильный колониальный привкус.

— Просто трагедия! – воскликнул Дэви. – Бедные Монтдоры, я очень им сочувствую.

Каким-то образом материальная сторона дела никогда в полной мере не доходила до меня, пока Дэви не вдался в факты и цифры, но тогда я поняла: «все это» было действительно чем-то гигантским, что жаль было бросать к ногам совершенно незнакомого человека.

Когда мы прибыли в Хэмптон, нас с тетей Сэди сразу провели в часовню, где мы сели в одиночестве. Дэви пошел разыскивать Малыша. Часовня была постройкой времен королевы Виктории, стоявшей среди жилья для слуг. Она была возведена Старым лордом и содержала его мраморное изображение в облачении рыцаря ордена Подвязки рядом со статуей его жены Элис, несколько ярких витражей, семейную церковную скамью, спроектированную на манер оперной ложи, обитую красным плюшем и снабженную занавесями, и очень красивый орга́н. Дэви выписал из Оксфорда первоклассного органиста, который сейчас потчевал нас прелюдиями Баха. Ни одна из заинтересованных сторон, похоже, не озаботилась тем, чтобы приложить руку к каким-либо распоряжениям. Всю музыку выбирал Дэви, а садовник был явно предоставлен самому себе в выборе цветов, которые поражали своим великолепием – огромные оранжерейные экземпляры, обожаемые всеми садовниками, были расставлены с типично флористическим вкусом. Бах и цветы навевали меланхолию, к тому же, как ни посмотри, это бракосочетание было делом удручающим.