Книга Любовь в холодном климате, страница 49 – Нэнси Митфорд

— Доны совсем не похожи на белых охотников, – заметила Полли. – Ты же знаешь, как папочка их любит.

— О, осмелюсь сказать, они вполне сойдут для званого обеда, если подобные вещи вам нравятся. Я знаю, Монтдор иногда их приглашает, но это не причина, чтобы они женились на приличных женщинах. Подобные неподобающие вещи я называю манией величия. В наше время столько людей ею страдают. Нет, Фанни, я очень расстроена.

— О, пожалуйста, не расстраивайтесь, – упрашивала я.

— Как бы то ни было, если вы говорите, что все решено, полагаю, я больше ничего не могу сделать, разве что попытаться помочь вам извлечь из этого успех. Монтдор может спросить Главного кнута^[47] нет ли избирательного участка, который вы могли бы обихаживать, так будет лучше всего.

Меня так и подмывало сказать: то, что я надеюсь вскоре обихаживать, будет послано Богом, а не Главным кнутом, но я сдержалась и даже не отважилась добавить, что Альфред не тори.

Разговор перешел на тему моего приданого, в отношении которого леди Монтдор была столь же безапелляционна, хотя этим вызвала у меня меньшую неловкость. Я в то время не чувствовала большого интереса к нарядам, все мои мысли были о том, как отделать и обставить очаровательный старый домик, посмотреть который Альфред отвез меня после того, как надел мне на палец голубиное яйцо, и который благодаря чудесному везению сдавался.

— Важно, дорогая, – сказала она, – иметь по-настоящему хорошую шубу, я имею в виду пристойную, темную. – Для леди Монтдор шуба означала норку; она не могла представить какой-нибудь другой мех, кроме разве что соболя, но это подлежало уточнению. – Мех заставит всю остальную вашу одежду выглядеть лучше, чем она есть, – вам действительно не понадобится беспокоиться о чем-то еще. Самое главное, не выбрасывайте деньги на нижнее белье, нет ничего глупее – я сама всегда одалживаю белье у Монтдора. Так, теперь что касается вечерних выходов: большое подспорье – бриллиантовая брошь, если только в ней хорошие большие камни. О, дорогая, когда я думаю о бриллиантах, которые ваш отец подарил той женщине… это просто никуда не годится. Однако он не мог расточить все, он был неимоверно богат, когда стал наследником, я должна ему написать. Отныне, дорогая, мы будем очень практичными. Сейчас самый подходящий момент.

Она позвала секретаршу и велела найти адрес моего отца.

— Позвоните заместителю министра по делам колоний с приветом от меня и пометьте, что завтра я должна написать лорду Логану.

Еще она велела составить список мест, где можно по оптовым ценам приобрести постельное и нижнее белье и домашнюю утварь.

— Когда он будет готов, принесите его прямиком сюда для мисс Логан.

Когда секретарша ушла, леди Монтдор повернулась к Полли и заговорила с ней так, будто я тоже ушла и они остались одни. Такая у нее была привычка, которая ужасно меня смущала. Я никак не могла понять, что же мне, по ее мнению, следует делать – то ли прервать ее, сказав «до свидания», то ли просто с задумчивым видом смотреть в окно. Однако в данном случае предполагалось, что я буду дожидаться списка адресов, а потому у меня не было выбора.

— Так, Полли, ты уже подумала о том, какого молодого человека мне пригласить на третье число?

— О, как насчет Джона Конингсби? – спросила Полли с безразличием, которое, как я ясно видела, сводило с ума ее мать. Лорд Конингсби был ее, так сказать, официальным молодым человеком. Она приглашала его повсюду, и поначалу это очень радовало леди Монтдор, поскольку он был богат, красив, приятен и «старший сын», что на жаргоне леди Монтдор означало «старший сын пэра» (старшим сыновьям Джонса или Робинсона никогда не позволялось думать о себе как о старших сыновьях). Очень скоро, однако, она поняла, что Джон и Полли просто верные друзья и никогда не будут ничем иным, после чего с сожалением утратила к нему интерес.