Книга Любовь в холодном климате, страница 46 – Нэнси Митфорд

— О, отлично. Тогда я рискну отвлечь тебя. Ты и представить не можешь, как это скучно, но раз ты все равно скучаешь… Так вот, мне надо примерить ту синюю бархатную шляпу у мадам Риты и забрать перчатки из «Дебенхемса» – сказали, что они будут сегодня. Да, но худшее впереди. Я, конечно, не смогу уговорить тебя позавтракать с моей тетей Эдной в Хэмптон-корт, а потом еще посидеть и поболтать с ней, пока мне будут укладывать волосы? Нет, забудь это ужасное предложение – так или иначе, там увидим. Я заеду за тобой через полчаса.

Я не возражала. Мне было все равно нечего делать и нравилось разъезжать по Лондону в большом «даймлере», пока Полли ходила по делам, которыми необходимо заниматься, если ты красавица. Хотя общество в настоящее время не имело для нее никаких приманок, она очень интересовалась своей внешностью и, думаю, никогда не переставала о ней заботиться, в отличие от леди Патриции.

Итак мы поехали к мадам Рите, и, пока Полли занималась своей примеркой, я перемерила все шляпки в магазине, недоумевая, почему это шляпы, похоже, мне совсем не к лицу. Видимо, дело в моих буйных, как вереск, волосах. А затем мы поехали в Хэмптон-корт, где проживала старая двоюродная бабка Полли, вдова генерала. Целыми днями в ожидании вечности она сидела в своей квартире, сдавая карты самой себе.

— И при этом, знаешь ли, я не верю, что она страдает от скуки, – сказала Полли.

— Я заметила, – кивнула я, – что замужние дамы, даже вдовы, никогда от нее не страдают. Есть что-то в замужестве, что как будто навсегда это прекращает. Интересно, почему?

Полли не ответила. Само слово «замужество» заставляло ее закрываться, точно моллюск, об этом надо было всегда помнить в ее компании.

* * *

В день перед оглашением моей помолвки в «Таймс» тетя Эмили отправила меня в Монтдор-хаус рассказать об этой новости. По характеру я совсем не из тех, кто «заскакивает» в гости. Я люблю, когда меня приглашают в определенное время, чтобы моего прихода ожидали и отдали соответствующие распоряжения. Но я поняла тетю Эмили, когда она сказала, что после всей доброты, проявленной ко мне леди Монтдор, и учитывая, как крепко мы с Полли дружим, будет недопустимо, если они узнают о моей помолвке, случайно прочитав о ней в газете.

И вот я поехала туда, дрожа от волнения. Дворецкий Буллит, похожий на Франкенштейна, всегда пугал меня до смерти. Надо было следовать за его чеканными шагами в глубь дома, больше напоминавшего громадный музей, пока он не приводил вас в маленькую зеленую комнату, где обычно находились хозяева, – единственную комнату в Монтдор-хаус, которая не казалась приведенной в порядок специально для приема. На сей раз, однако, парадную дверь открыл лакей более человеческой наружности и даже сообщил мне хорошую новость, что ее светлость еще не вернулась и что леди Полли одна. Мы двинулись через дом и вскоре обнаружили Полли в окружении обычной пятичасовой атрибутики в виде серебряного чайника на огне, серебряного заварочного чайника, фарфоровых чашек и тарелок от «Краун Дерби» и такого количества сладостей, что их хватило бы на кондитерский магазин. Она сидела на ручке кресла, читая «Татлер».

— Божественный день «Татлера», – проговорила она. – Он действительно помогает бороться со скукой. Там есть я и есть Линда, а тебя нет на этой неделе. Как хорошо, что ты пришла, я как раз мечтала, чтобы зашел кто-то симпатичный – теперь мы можем выпить чаю.