Книга Любовь в холодном климате, страница 108 – Нэнси Митфорд

— Я точно знаю, в чем дело, – сказал он. – Это моя борода, все это отвратительное бритье. Сегодня же пошлю в Нью-Йорк за воском для депиляции – вы не можете представить, какая это боль, но, если это заставит вас не сводить с меня глаз, Фанни, дело того стоит.

— Не беспокойтесь, – ответила я. – Дело не в бритье. Да, вы похожи на Полли, но не так красивы, как она. Леди Патриция тоже была на нее похожа, но это было не одно и то же. В Полли есть что-то сверх этого, чего я не могу объяснить, могу только сказать, что это так.

— Что у нее может быть сверх, кроме отсутствия бороды?

— У леди Патриции тоже не было бороды.

— Вы ужасны. Ничего, я попробую, и вы увидите. На меня люди тоже раньше глазели, как сумасшедшие, когда я был безбородым, даже в Новой Шотландии. Вам так повезло, что вы не красавица, Фанни, вам никогда не узнать страданий из-за внешнего вида.

— Спасибо, – ехидно обронила я.

— И поскольку разговор о красавице Полли делает нас обоих такими сварливыми, давайте обратимся к Малышу.

— Ну а вот о Малыше никто не смог бы сказать, что он красивый. Никто на него не пялился. Малыш старый, седеющий и противный.

— Послушайте, Фанни, это неправда, дорогая. Описания людей интересны только в том случае, если они правдивы, понимаете? Я видел много фотографий Малыша, Сонины альбомы полны им. От Малыша, играющего в диаболо, и Малыша в армейских обмотках, до Малыша со своим носильщиком Бузи. После Индии она потеряла фотоаппарат, возможно, во время переезда, потому что «Страницы из нашего Индийского дневника» – это, похоже, самый последний альбом. Но то было всего лишь три года назад, и Малыш тогда все еще выглядел очаровательно. У него тот тип внешности, который я обожаю: коренастый и с глубокими привлекательными морщинами по всему лицу – основательный.

— Основательный!

— Почему вы так его ненавидите, Фанни?

— О, не знаю, у меня от него мороз по коже. Во-первых, он такой сноб.

— Мне это нравится, – сказал Седрик, – я сам сноб.

— Такой сноб, что живых людей ему недостаточно, ему надо знать еще и мертвых – я имею в виду титулованных мертвых, конечно. Он роется в их мемуарах, так что может говорить о своей дорогой герцогине де Дино или о том, «как очень верно сказала леди Бессборо». Он назубок знает родословные книги и всегда готов подсказать, кто кому кем доводился, я имею в виду королевские семейства и прочее. Затем он пишет книги обо всех этих людях, и создается впечатление, что они были его собственностью. Фу!

— Именно так, как я и ожидал, – подытожил Седрик, – благородный, культурный человек, из тех людей, которые нравятся мне больше всего. И одаренный! Его вышивки поистине чудесны, а десятки его картин на корте для сквоша достойны самого Руссо-таможенника^[74]. Пейзажи с гориллами! Оригинально и смело.

— Гориллы! Лорд и леди Монтдор и любой другой, кто захочет позировать.

— Ну что ж, это оригинально и смело изобразить моих тетю и дядю в виде горилл, я бы не отважился. Думаю, Полли очень повезло.

— Борли думают, все кончится тем, что вы женитесь на Полли, Седрик. Позавчера Норма выдвинула мне эту захватывающую теорию. Они считают, что это был бы смертельный удар для леди Монтдор, и страстно желают, чтобы это произошло.

— Очень глупо с их стороны, дорогая. Полагаю, им стоит только взглянуть на Героя, чтобы увидеть, насколько это невероятно. Что еще говорят обо мне Борли?