Книга Элиза и ее поклонники, страница 101 – Дженнифер Адамс

Он поклонился.

— А ты не поняла?

— Я терялась в догадках. Были и другие букеты, и я, признаться, подумала, что тот, вероятнее всего, тоже от поклонника.

Филипп тихо рассмеялся.

— Стало быть, меня ты к своим поклонникам не причисляешь?

— Разумеется, нет. Ты же в меня не влюблен и не вздыхаешь по мне.

— Тогда кто же я для тебя?

Элиза поглядела на него, задумчиво склонив голову набок.

— Не знаю… Вероятно, друг? – сказала она наконец и тут же прибавила: – Особенный друг. Близкий.

Такой ответ должен был бы удовлетворить молодого человека, не стремящегося связать себя брачными узами, но отчего-то не удовлетворил. Подойдя к Элизе еще ближе, Филипп кончиками пальцев погладил ее нежную щеку под кружевами маски.

— Не будь ты мне близким другом, я побоялась бы уединиться с тобою, – произнесла она так, словно ей было нелегко дышать. – Та дама в черном домино решительно не советовала мне покидать залу вдвоем с кавалером. Она сказала, что на маскараде мужчина может позволить себе лишнее.

Филипп опустил руку.

— Вынужден признать ее правоту. Мне в самом деле чрезвычайно трудно себя сдерживать.

— Тогда зачем же ты это делаешь? – спросила Элиза и, испытующе глядя на Филиппа сквозь прорези маски, подошла к нему совсем близко. – Что именно ты хотел бы себе позволить? – прошептала она чуть слышно.

— Я хотел бы снять эту маску и целовать тебя до головокружения.

Да, ему этого хотелось. Хотелось более себя не сдерживать. Элиза сказала ему, что поцелуй Хенри не вызвал у нее тех же ощущений, которые она испытывала с ним, и мысли, вызванные этим признанием, не оставляли его даже во сне. А разве для него самого их поцелуи не были особенными? В отличие от Элизы он уже имел опыт в любовных делах, но до сих пор ему не доводилось чувствовать то, что сейчас происходило в его уме и в его сердце.

— Ну этого и правда нельзя, – рассмеялась Элиза в ответ. – До полуночи снимать маски запрещено.

Филипп провел указательным пальцем от мочки ее уха по шее и спустился на грудь, прикрытую тонкой тканью, собранной в складки. При первом же прикосновении платок, концы которого были слабо закреплены в глубоком декольте, соскользнул с плеч. Платье сидело не так туго, чтобы рука Филиппа не могла нырнуть под вырез. К черту сдержанность! Ведь чем упорнее он с собою боролся, тем сильнее разгоралась страсть.

Элиза порывисто глотнула воздух, когда его пальцы дотронулись до ее правой груди. Отозвавшись на это прикосновение с поразительной быстротой и чуткостью, сосок превратился в твердую, но нежную жемчужину. С каким наслаждением Филипп прихватил бы этот маленький шарик губами, погладил языком и тихонько втянул… А еще он поцеловал бы Элизу не только здесь, но и…

У Филиппа перехватило дыхание. Он вздрогнул. Неужели… Да, ее рука ласкает его. В том самом месте, которое особенно восприимчиво к ее близости. Пальчики Элизы нежно измерили длину его твердого члена, что отнюдь не помогло ему стать сдержаннее.

— Сейчас у тебя здесь не так, как обычно, – прошептала она. – Это из-за того, чем мы занимаемся?

— Можно и так сказать, – тихо ответил Филипп и замер, чтобы она не прекращала.

Ее рука еще раз медленно погладила его снизу вверх.

— Это имеет отношение к тому, что происходит между мужчиной и женщиной…

— Да.