Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 69 – Татьяна Иванько

— Нет, лекарня почти готова, и Детский двор тоже, думаю через две-три недели малышей примет.

— И кто работать там согласился? — усмехнулся Эрик.

— Те, кто пожелал. Это почётно, Эрик, служить своему йорду и людям, люди это понимают. Мы выбрали самых достойных, — сказала я серьёзно наперекор его иронии. — Но я пришла поговорить о людях… Скажи, мой отец советовался с тобой, жениться ли ему на моей матери?

— Нет, — удивился немного Эрик. — Вот жениться ли на линьялен Рангхильде, да, советовался. А когда встретил твою мать, ничьи советы ему не были нужны. Что случилось, Сигню?

— Двое мужчин, одна женщина. И ещё деталь — она беременна.

Эрик сел напротив меня:

— Что не можешь заставить жениться?

— Напротив, оба хотят. Несмотря на её измену. К тому же, двойную.

Эрик поднялся со своего стула, подошёл к столу, накрытому заморским узорчатым ковром, взял изящный серебряный кувшин и налил тёмно-красного вина себе и мне в маленькие кубки.

— Женское вероломство может разбить сердце навеки.

— Твоё сердце так разбили?

— Нет, — усмехнулся Эрик, — у женщин не было такой возможности.

— Ты никого не любил? — я пригубила сладкого и терпкого душистого вина, оно будто вобрало в себя горячее солнце неведомой страны, запахи нездешних цветов и земли…

— Любил, — он опустил светлые ресницы. — И люблю. Она жива для меня.

— Она умерла? — я внимательно смотрю на него. — Это грустно.

— Вовсе нет. Куда грустнее было то, что она никогда не могла бы быть моей. Она любила другого. Но моё счастье в том, что моё чувство живо до сих пор, а ревность давно похоронена. И я счастлив, видеть, что дочь той кого я так любил, выросла куда более сильной и защищённой.

Я раскрыла рот от изумления. Я и подозревать не могла…

— Эрик…Почему ты никогда не говорил, что любил мою мать?

— Ты была мала. Теперь ты взрослая, можно и сказать. Но, — он поставил свой кубок на стол, снова посмотрел на меня с улыбкой, — оставим старое сердце и поговорим о молодых. В чём твоя дилемма, если никто не отказывается жениться?

Я смотрю на него. Я считала его старым. Сколько ему лет? Пятьдесят или пятьдесят два… Юным все кажутся стариками.

— Дилемма… Да в том дилемма, что девушка выберет не того, кого надо, а того, кто принесёт ей много горя.

Эрик засмеялся.

— Женщины всегда так выбирают.

— Не всегда.

— Ты себя имеешь в виду? Разве ты выбирала? Вы с Сигурдом шли и идёте по дороге судьбы. Вы ничего не выбираете, потому что вы не обычные люди, а те, кто вершит историю и судьбы целых стран. А девушку свою оставь. Позволь ей совершать её ошибки. Кто знает, может она сердцем чувствует лучше, чем ты соображаешь своей учёной головой.

Я молчу. Вообще-то именно на это я и надеюсь. Что Асгейр вовсе не такой мерзавец, каким кажется всем окружающим и даже себе самому…

Я встала, собираясь уходить.

— Спасибо, Эрик.

— Сигню, ты не беременна? — вдруг спросил Эрик. — Почему?

— Три месяца всего, — ответила я.

— Достаточно.

Я вздохнула. Не зря зовут его Фроде (Мудрый).

— Я была, — призналась я. — Но всё оборвалось сразу.

— Почему?

— Бывает… Что тут странного? — я посмотрела на него.

— Ничего не было бы странного, если бы три твоих брата, а за ними и мать не умерли бы по непонятным причинам, — строго сказал Эрик.

— Очень много людей умирают в расцвете молодости. А детей тем более.