Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Я рыскал по лагерю в поисках Сигню. Но она неуловима, куда бы я ни заглядывал, мне говорят: «Была только что…» Да ещё взрывающиеся восклицания: «Свана Сигню!» То ли там она, то ли ратники просто восклицают от восторга, не утихшего ещё в крови. И всё же нашёл их. Здесь все, и Сигню, и Боян, и Исольф. И умирающий Гуннар. Сигню ругается как ещё ни разу в жизни на Ганну, которая оставила Гуннара на попечение неопытных девчонок, но самой Ганны нет здесь. — Стирборн, — Сигню оборачивается на меня, от усталости она осунулась уже. — Найди льда! Погреба должны быть в городе. Не всё же сгорело… Принеси лёд! Быстро! Гуннар, полулёжа безучастный спиной на груди Исольфа, который старается удержать его голову с продольно проходящим уже зашитым чёрно-красным рубцом с макушки на лоб. Я спешу, почувствовав отчаяние в голосе Сигню… Мы боремся за Гуннара уже час или больше, а может мне мерещится это из-за тяжести и тщеты моих усилий? Топор прошёл по касательной, кости черепа целы, но из-за того, что его неправильно лечили несколько часов, мозг разбух в черепной коробке, и, если мне не удастся повернуть это вспять, он раздавит сам себя и Гуннар умрёт… Я слушаю сердце, колотится быстро-быстро мелко, будто на нити завязывает узелки… Он умирает. Такой сильный. Молодой. Огромный человек… Боги, как мне вытащить тебя? Мне не хватит сил, мне не хватит сердца тебя вытянуть… Я смотрю на почерневшую от усталости Сигню, уже занялся новый день после не наступившей ночи. Мы все устали, но никто не потратил столько сил, сколько она… И вот Гуннар. Гуннар, к которому я отношусь теперь с напряжённым подозрением после того, что я знаю, он позволили себе с Сигню. И того, что я видел, он не забыл того случая и мечтает повторить его. Я это видел всякий раз, как Гуннар оказывался недалеко от Сигню. Она не замечала. Или не хотела показывать, что замечает. Я замечал. И вот она бьётся за него. Как за любого из тех, кого спасла сегодня? Но нет, он умирает, а она не хочет его отпустить… Взрезывает вены ему на локтях, пытается отвести кровь. Да лёд был бы сейчас хорошо, охладить отяжелевшую кровью голову. Но ты не Богиня, Сигню, Гуннар уже идёт по холодной долине Нифльхейма… … черно и холодно. Нет ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Даже лёгкости нет. Нет ничего… Я умер?… — Услышь, услышь меня, Гуннар! Услышь голос жизни! В тебе столько силы не отпускай же её из рук! Гуннар! Я шепчу, нет, говорю уже во весь голос, обнимая его, огромные плечи, он будто из камня. Как жаль, если так и умрёт… Несчастный, нелюбимый… — Гуннар, ну отзовись! — Сигню, не жилец он, ты же видишь, оставь его… — шепчет Боян. — Молчать! — взревела я, впервые подняв голос на Бояна. Потому что он прав. А мне до боли жаль этого богатыря… Я разрываю платье у себя на груди. Я беру ладонь Гуннара безжизненную почти, холодеющую… — Давай! Давай! Услышь, как бьётся жизнь, подстройся, иди за моим пульсом, иди за моим голосом!.. Давай, мерзавец! — орёт Сигню, прижимая громадную ладонь Гуннара к своей груди. …туки-тук… туки-тук… туки-тук… Какой хороший звук. Мерный. Тёплый. Живой. Он зовёт за собой. Кто-то тёплый за руку держит меня. Это жизнь… Жизнь!.. В эту руку вливается тепло… туки-тук… туки-тук… Это жизнь! Там… Туки-тук… Я в отчаянии оборачиваюсь к Бояну, я смотрю ему в глаза, умоляя. Если Гуннар умрёт, я всю жизнь буду считать, что я виновата в этом, как и в том, что влюбила его в себя, а сама осталась холодна… |