Книга Наложница в Гиве, страница 34 – Дан Берг

— Ты не спрашиваешь от кого посылка? – для виду удивился Баная, – блажен супруг, вкушающий жены заботу!

— Благодарю за хлопоты, – улыбнулся Атар-Имри, – с попутным человеком передай супруге в Иевус, что скоро я вернусь.

К полудню Атар-Имри доставил к городским воротам связанных Ареля и Дареля, и довольные старейшины препроводили желанное пополнение за решетку.

— Ярива пока не освобождайте, он может пригодиться мне. Я снова еду на Эфраимову гору, – сказал старейшинам Атар-Имри, – недеюсь, в последний раз.

9

В поселении на Эфраимовой горе Атар-Имри не нашел Мерав. Дом был закрыт, и соседи сказали, что она, должно быть, отправилась на семейный надел заготовлять вяленую оленину. Показали, как проехать.

На опушке леса Атар-Имри увидел легкое строение из досок. Здесь трудились и отдыхали от трудов Мерав с отцом и братьями. Неподолеку стояли вкопанные в землю шесты, державшие перекладину для развешивания и сушки мяса. Где прежде горел костер, кучились потухшие угли. Атар-Имри разворошил их, в глубине они были влажны от прошедших дождей. “Видно, несколько дней не разжигали огонь!” – подумал он.

— Кто тут есть? – громко спросил Атар-Имри.

— Сейчас иду! – раздался голос из досчатого дома, дверь открылась и на пороге показалась молодая женщина.

— Меня зовут Атар-Имри, а ты, я думаю, – Мерав?

— Верно. Расследуешь дело левита?

— Верно. Расследую дело левита и двух его женщин.

— Проходи в дом. Располагайся, я сяду напротив. Согреешься с дороги кружкой славного винца?

— Не откажусь. Скажи-ка мне, Мерав, что связывало тебя с Цадоком?

— Я любила и люблю его.

— Он отвечал тебе взаимностью?

— Сначала – да. Теперь же сердце подсказывает мне, что охладел он, – с горечью проговорила Мерав.

— Мне известно, что он непомерно набожен и вину привержен сверх меры!

— О мере ты говоришь? Любви не нужны весы для “за” и “против”! И Цадок честен!

-Что ты думаешь о Дине?

— Мне безразлична эта изменщица и интриганка!

— Интриганка? Почему?

— Она обманно приворожила моего милого. Он привез обратно дрянную девку, обмороченный колдовством ее.

— Не похоже, что она тебе безразлична. Ты хотела смерти Дины?

— Я хочу Цадока любви!

— Уклончивый ответ. Почему у тебя рука перевязана? – спросил Атар-Имри, заметив знакомую ткань.

— Нарезала мясо, поранилась ножом.

— Давай-ка, Мерав, я сменю тебе повязку, – сказал Атар-Имри и ловко осуществил свое намерение, взяв другую тряпицу.

— Спасибо. Я выйду, разожгу костер, хочу суп сварить.

Пока Мерав хлопотала у костра, Атар-Имри расправил кусок материи, снятый с ее руки, извлек из мешка найденное у левита платье и сложил обе части. Они совпали. Вскоре вернулась Мерав.

— Припомни-ка, Мерав, – сказал Атар-Имри, – где ты находилась в тот вечер, когда Цадок привез Дину из Гивы.

— Нечего и припоминать! Я уж тут в поле почти неделю пребываю. Братья и отец со мной. Каждый день с утра на охоту ходят, приносят туши оленей, разделывают, потом – моя работа.

— Хватит лгать, Мерав! – решительно вскричал Атар-Имри.

— Да я… да разве я… – забормотала испуганная женщина, и побледнела, и поникла головой, и на глазах ее заблестела влага.

— Ты не была безразлична к Дине, как говоришь, ты люто ненавидела ее. Люди не слепы и свидетельствуют. Ни тебя, ни братьев, ни отца твоего не было тут в поле уж несколько дней. Потухший костер вас выдал. В тот вечер и ночью вся семья твоя пребывала в поселении, а не здесь, в поле. Ты сговорилась с братьями, отправила их к Цадоку, чтобы они увели его из дома и напоили вином.