Книга Кружево Парижа, страница 95 – Джорджиа Кауфман

Грасу не смутила странная просьба, она просто кивнула.

Дону Апаресиду, казалось, слегка удивило наше раннее появление.

— Не понимаю, – сказала она. – Вы ведь не из-за духа пришли?

— Духа? О, нет-нет, тот исчез. Но надеюсь, может появиться другой. Мой муж… умер ночью.

— Сеньора Роза! – вскрикнула Граса, вскакивая с кровати. – Почему вы ничего не сказали? Он там один в доме. Нам нужно возвращаться.

Она открыла дверь и была готова идти, но вдруг поняла, что я не двинулась с места.

— С ним все в порядке, Граса, он никуда не денется, ему ничего не нужно. Но мне… – Я сглотнула. – Мне нужно с ним поговорить. Я должна попрощаться. – Голос у меня прервался. – У меня не было возможности.

— Мне очень жаль, сеньора, – торжественно ответила Дона Апаресида, – а скажите, он упокоился с миром?

Я прикрыла глаза. Он был готов к смерти.

— Он хотел жить, но да, он был готов. Упокоился с миром.

— Как он выглядел? – спросила медиум.

Она сказала о нем в прошедшем времени.

— Какое это имеет значение?

— Просто мне кажется, его здесь нет, – словно извиняясь, заметила она.

И я не сдержалась. Заплакала. Я плакала и плакала. Граса подошла ко мне и положила руку на плечо.

Домой мы добрались почти в десять. Я упала в кресло, в котором мы с Шарлем слушали Жуана Жильберту. Через десять минут Граса вернулась с пачкой записок, найденных на столе Шарля. Там были разные стопки: короткие записки, кому позвонить, в каком порядке и с какой целью. Более длинные списки друзей и коллег, которым нужно сообщить о его смерти и пригласить на похороны. Я и говорить не могла, не то что звонить, но раз он этого хотел, то я это сделаю.

Первое имя оказалось незнакомым: Эрнст Хоффман. Шарль его подчеркнул и написал: «Позвони первым делом». Я набрала номер, надеясь, что никто не ответит, и мне не придется объяснять.

— Эрнесто Хоффман. Добрый день, – ответил голос с немецким акцентом, укорачивая длинные бразильские гласные.

— Здравствуйте. Меня зовут Роза Дюмаре. Мой муж Шарль…

Я замолкла не в силах закончить фразу.

— Фрау Дюмаре?

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный всхлип.

— Мне очень жаль, – сказал человек, смягчившись и переходя на венский акцент. – Шарль предупреждал, что вы позвоните, когда он умрет. Через полчаса я буду у вас. Мне очень жаль. Он был хорошим человеком.

— Вы очень добры, герр Хоффман, – ответила я. – А вы кто?

На том конце провода замолчали.

— Он вам не рассказал? – наконец спросил он.

— Нет.

— Я из «Хевра кадиша». Теперь мы все сделаем. Вам нужно только позвонить врачу.

Врач, хороший друг Шарля, пришел, как только я ему позвонила.

Он быстро написал свидетельство о смерти, подтверждая, что причиной послужили сердечная недостаточность и другие осложнения от рака. Мы все этого ожидали.

Вскоре после его ухода в дверь опять позвонили, на пороге стоял невысокий лысеющий человек в бежевом льняном костюме.

— Эрнесто Хоффман, – тихо представился он, наклоняя голову.

— Герр Хоффман.

Я протянула ему руку, но он твердо держал соломенную шляпу перед круглым животом, и я ее опустила, чувствуя неловкость.

— Фрау Дюмаре, – ответил он, снова поклонившись. – Успокойтесь.

Он помолчал, будто не решался что-то сказать, потом продолжил:

— Извините, время поджимает. Могу я на него взглянуть?