Книга Кружево Парижа, страница 52 – Джорджиа Кауфман

— Кристиан? – перебила нас мадам Фурнель.

— Да, – нетерпеливо отозвался Диор.

— Я могу вернуться к работе?

— Да, Мадлен, – ответил он и лучезарно улыбнулся. – Благодарю вас.

Вот так все и было. То платье, над которым мы вместе работали, теперь в Мет^[21]. Оно было не готово вплоть до нового зимнего сезона.

Однако взаимопонимание между нами установилось сразу, нами руководил один стимул, одно и то же стремление добиться идеала. С того самого дня я стала его помощницей, а также одной из манекенщиц. В тот вечер придя домой, я, к своему удивлению, обнаружила, что мой новый гардероб привезли из ателье и развесили в золоченом шкафу, унаследованном от борделя. Диор так и не придумал для меня официальной должности – я стала его музой и помощницей. Мы смеялись и спорили, соглашались и ссорились, но я подталкивала его все к новым и новым высотам.

Диор за один вечер стал знаменитостью, его забрасывали приглашениями на обеды и вечеринки, в оперу и драму, и он брал меня с собой.

После нескольких званых вечеров он добавил в мое расписание уроки английского, чтобы я могла вести светские беседы с богатыми американцами.

Мадлен (мы с мадам Фурнель перешли на «ты») ждала меня и помогала раздеться и повесить платья и юбки. Пока мы сидели на кухне, попивая горячее сладкое какао, она жадно забрасывала меня вопросами о том, с кем я встречалась: политиках и финансистах, дипломатах и толстосумах, аристократах, американских эмигрантах.

В конце августа Диор вернулся с летнего отдыха на Нормандском побережье около Гранвиля, из мест, где он вырос. Он выглядел посвежевшим и отдохнувшим, готовым работать и был в игривом настроении.

— Роза, сегодня вы идете со мной на торжественный обед. Там будут эти несносные промышленники и ученые, будете следить, чтобы я не свихнулся.

Я вздохнула. Эти обеды были по-настоящему скучными, но я понимала, зачем он меня берет с собой: продемонстрировать свои шедевры.

— По какому случаю обед?

— Восстановление экономики. Кажется, я и в этом большой специалист. А всего-то знаю, как превратить женщин в цветы!

Он вдруг сморщил нос.

— Кстати, вы так и пользуетесь тем же парфюмом.

Я усмехнулась.

— Мэтр, но у меня нет выбора.

Диор разрабатывал свой фирменный парфюм и потратил на него уже кучу денег, разбрызгивая на тех этажах особняка, где принимали клиентов. Но я по-прежнему пользовалась любимым «номером пять».

В каждой попытке создать духи ему никак не удавалось нащупать «золотую середину».

Всего пару недель назад мне подогнали по фигуре самое эффектное вечернее платье, которое я когда-либо видела, и мы оба очень волновались о том, как пройдет его дебют. Диор разрабатывал новую линию с плотно облегающим шелковым лифом, более узкой юбкой с турнюром сзади. Хотя это была его работа и интерес ко мне был чисто профессиональный, я поняла, насколько поразительно выгляжу, когда вышла навстречу, и у него перехватило дыхание.

— Pas mal^[22], – пробормотал он.

Вечеринка началась с появления важных персон из промышленников, коммерсантов и ученых, неуклюже мельтешащих небольшими группами.

Некоторые из них были богаты, другие знамениты, и только несколько, как Диор, сочетали в себе и то и другое. Женщины были в шикарных нарядах. Хотя всего лишь горстка была в платьях от Диора, они сгрудились вокруг мэтра, как только мы вошли в зал, – как, впрочем, и мужчины.