Книга Кружево Парижа, страница 43 – Джорджиа Кауфман

Не успела я открыть дверь, как она пронеслась мимо меня, не дожидаясь приглашения войти.

— Маэстро здесь?

Она так запыхалась, что едва могла говорить.

У нее была грузная фигура, и четыре пролета винтовой лестницы, как бы величественно они ни смотрелись, дались ей нелегко.

— Нет, – ответила я, – до понедельника не появится.

Мы с маэстро разговаривали по-итальянски, и мой французский был похож на исковерканный итальянский, но мадам Фурнель меня поняла.

— Ох, только не это!

Она побледнела и от выступившей на лбу испарины казалась больной.

— Садитесь, мадам Фурнель, отдохните, – предложила я, выдвигая стул из-за стола, за которым работала. – Я принесу вам воды.

Когда я вернулась из крохотной кухни – если мойку и одинокую конфорку можно считать таковой, – она не сидела на месте. Она нависла над столом, разглядывая только что раскроенную ткань, перемещая детали по столу, рассматривала простой сметочный шов.

— Ваша работа? – не поднимая глаз, спросила она.

— Да, – ответила я.

— Правда?

Она взглянула на меня.

— Все сами, никто не помогал?

Я забеспокоилась. Вдруг она решит, что ткань краденая или я использую хозяйскую мастерскую в личных целях.

— Я шью в свободное время, – объяснила я. – Накопила на ткань и купила самую дешевую, лучше не могла себе позволить.

Мадам Фурнель потерла ткань между пальцами.

— Сами придумали фасон, раскроили и сметали? – пробормотала она больше для себя, чем для меня.

Я немного успокоилась и тщательно продумала ответ. Не хватало еще нарваться на неприятности – люди так ревностно относились к фасонам, – но я решила признаться:

— Да, меня вдохновляет Шанель… люблю ее работы и стиль. Но основа все же из моих родных мест.

— А откуда вы родом?

— Альпы, – ответила я и добавила: – Северная Италия, – не ожидая, что ей это о чем-то говорит.

— Акцент у вас неитальянский, – задумчиво глядя на меня, заметила она и, вернувшись к моей работе, резко заключила: – Здесь вы только растрачиваете свой талант.

Она выпрямилась во весь рост, насколько позволяло плотное телосложение, и заглянула мне в лицо.

— На вашем месте я бы быстренько собрала вещички и ушла отсюда.

Я тупо смотрела на нее. Что за ерунду она несет?

— Я предлагаю вам работу, – с подчеркнутым терпением произнесла она. – Платить буду вдвое больше, чем маэстро, и обеспечу хорошее обучение. На бисере и блестках вы только зря тратите время.

Я на мгновение остолбенела и потеряла дар речи, но работа с настоящим кутюрье и учеба были мечтой всей моей жизни. Кроме того, побег от периодических попыток маэстро затащить меня в постель был бы очень кстати.

— Так вы идете или нет? – спросила она и, переведя дыхание и придя в себя, уже мягче продолжила: – Я спешу, и в эти выходные придется как следует поработать. У нас запарка.

— Дайте мне пять минут, мадам. Я с вами.

Насчет срочности мадам Фурнель не преувеличивала. В такси по дороге в ателье она объяснила, что больше не работает на себя, а продала компанию и вошла в новый дом моды, и у нее меньше трех недель, чтобы закончить новую коллекцию. Она пояснила, что отчаянно ищет опытных портних и считает, что я буду там процветать.

Я уже дрожала от страха, от неожиданного побега и первой в жизни поездки на такси, и ее короткое объяснение не подготовило меня к смене крохотного ателье на новое рабочее место.