Книга Кружево Парижа, страница 108 – Джорджиа Кауфман

— У вас замечательная семья, – заметила я у двери, после того как мы поели, выпили кофе и полакомились пахлавой.

— Я об этом мечтал.

— И я тоже, – возразила я, мне не терпелось оправдаться. – После помолвки я поехала за Лорином, но было уже поздно.

Он схватил меня за руку.

— Поздно? Он умер?

— Нет, он меня забыл. Он считал матерью Иду Шуртер.

— Ох…

Он вздохнул, и лицо его смягчилось.

— Не могла же я снова оторвать его от матери. Я не настолько эгоистична, – заметила я, стараясь не злиться.

Он ослабил руку.

— Ах, – выдохнул он.

— Вы понимаете?

Он кивнул и отпустил меня. Я вышла на лестницу. Он вышел следом и молча стал спускаться. Я шла за ним, стуча каблучками. Ему нужно было отказаться от двадцати лет осуждения и презрения, тех лет, что он считал меня неисправимой эгоисткой, и вспомнить, как дружно мы жили. Он подождал меня внизу, открыл дверь на улицу, и я остановилась у выхода.

— Когда вы улетаете? – мягко спросил он.

— В воскресенье, – ответила я. – Я сделала все, что хотела.

— Нам есть еще о чем поговорить. Можно мне прийти к вам в гостиницу завтра?

Разнообразия пирожных, поданных нам на террасе восстановленного отеля «Царь Давид», хватило бы на всю его семью, но профессор к ним не притронулся. Он откинулся на стуле и, пока я наливала молоко в кофе, смотрел на старый город, блестевший золотом на послеполуденном солнце.

— Роза, мне нужно знать, почему вы приехали?

Я на мгновение застыла, соображая. Почему я приехала?

— Когда муж умер, – сказала я, – весь мир для меня рухнул. Два года назад я вернулась в Европу погостить. Мне захотелось покончить с вечным бегством.

Я поставила чашку и разгладила на коленях платье.

— Я вернулась в Санкт-Галлен, хотела увидеть Лорина, просто узнать, что у него все хорошо, но Шуртеры уехали. Оттмар умер, Ида вышла замуж и переехала в Германию. Я не знала, что делать. Потом прикинула, если я куплю дом Шуртеров, кто-нибудь, возможно, придет их искать или они сами объявятся.

— Вы купили дом?

Я пожала плечами.

— Я убежала, чтобы сколотить состояние, воспитывать Лорина и всем его обеспечивать. Половина плана сработала.

Он долго на меня смотрел.

— Вы всегда хотели вернуться?

Я встретилась с ним взглядом, пытаясь передать правду, всю боль тех лет, безутешное горе о потерянном сыне.

— Всегда.

— Туда должен был поехать мой кузен. Вы поэтому оказались здесь?

— Да. Когда он объявился, экономка сразу же позвонила мне, мы с ним поговорили во вторник.

— Два дня назад?

Я кивнула.

Ниже, под террасой, проходила пыльная аллея, окаймленная высокими темными кедрами. Я положила руку на горячий каменный парапет. Близился вечер, но жара не спадала. Настроение изменилось.

— Вы усыновили Армина и удочерили Агнешку? – спросила я, так же заинтригованная его жизнью, как и он моей.

— Да, Роза, мне хотелось иметь семью, я считал Лорина сыном.

Я отвела глаза.

— Нет, он был вам внуком, а я дочерью. Именно так должно было быть.

Профессор взял кофе. Он пил, останавливаясь и снова отхлебывая глоток за глотком, смотрел на город, пока не допил до конца.

— Может быть.

Он отставил чашку и откинулся на белом железном стуле.

— Не знаю. Мы были как семья. Все это так сложно, – он помолчал. – Что вы будете делать теперь? – спросил он, и я восприняла его вопрос как оливковую ветвь.