Книга (Не) Пара для генерала драконов, страница 165 – Валентина Ладная

— Когда тот замок обвалился, мы сразу поняли, что дело плохо. Император и Веррион моментально прекратили свой бессмысленный поединок и ринулись тебя спасать.

Но здание было сделано добротно. Усложнялось тем, что оно было невероятно высоким, сложенным из драконьего камня. А оно, как ты знаешь, очень тяжелое и плотное.

Я кивнула, пока не совсем понимая, к чему пытался подвести меня Ник.

— Мы принялись разгребать, но плиты, лежащие сверху, не двигались с места. Ни драконом, ни человеком у твоего мужа ничего не выходило. Он бегал как умалишенный, пытаясь вызволить тебя оттуда. Уже совсем потеряв надежду, он встал, хорошенько уперся ногами и начал поднимать. Не знаю, как ему удалось, но он смог приподнять одну из самых огромных плит. Настолько высоко, что мне хватило пролезть целиком и вызволить тебя.

К горлу подкатил тугой ком. Я тяжело сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Что сталось с Веррионом?

Ник тяжело вздохнул.

— От такой нагрузки его позвоночник не выдержал. Я слышал треск и сильнейший хруст. Он рухнул, парализованный по пояс.

Мы вас обоих доставили домой. Император созвал лучших целителей. Но все разводили руками. Ты не приходила в себя, а он… ему пророчили навсегда остаться инвалидом, прикованным к кровати. Но и здесь он удивил своим упорством. Шевелить его было нельзя, а он, обезумев от переживаний, требовал отнести его к тебе, чтобы быть рядом. Кричал, срывался. Ему все отказывали, рассказывая в подробностях о последствиях.

Я задержала дыхание.

— Что он сделал?

— Однажды ночью мы обнаружили его валяющимся около твоей постели.

Сделала выдох.

— Но как?

— Он на руках полз к тебе, превозмогая сильнейшую боль. Мы перенесли его кровать в комнату. И началась его ежедневная борьба за право сидеть рядом с тобой, а не лежать.

Он занимался каждый день, пока уже его организм не сдался и не стал ему подчиняться.

Он сделал свои первые шаги ровно за сутки до того, как ты очнулась. Приказал убрать кровать и, словно чувствуя, что ты придешь в себя, сидел и ждал этого момента в кресле.

— Но почему он мне не сказал?

Во мне плескалась горечь, а еще восхищение, срывающее все мои замки, которые я навесила на свое сердце.

— Мало того, запретил всем нам рассказывать это тебе. Уверен, еще получу за это.

Ник улыбнулся, большим пальцем вытирая слезы с моего лица.

— Вы должны быть счастливы. Как никто другой. Позволь ему любить тебя и быть наконец любимой…

И я позволила. В тот день не уснула, пока не дождалась его со службы. И когда он по традиции расположился за моей дверью, чтобы снова провести там ночь, отворила ее, впуская его не только в свою спальню, но и в свое сердце, в свою жизнь…

Конец.