Книга (Не) Пара для генерала драконов, страница 164 – Валентина Ладная

Он тяжело вздохнул и вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь. Приходил каждый день. Интересовался моим самочувствием и здоровьем ребенка.

Нянчился с сыном, гулял, улыбаясь ему так ласково, что даже у меня щемило сердце от умиления.

Все так же дежурил по ночам возле нашей с малышом спальни. Но… но это НО все больше увеличивало пропасть между нами.

Мы почти не разговаривали друг с другом.

Пока однажды к нам не приехал метаморф.

Его появление внесло в мою жизнь частичку света. Забываясь за ежедневными делами, я совсем перестала улыбаться.

А он, с его улыбкой, искрящимися зелеными глазами, заглядывающими в самое сердце… Я безумно рада была его видеть.

— Как мама?

Он закатил глаза.

— Ее бурная деятельность меня иногда пугает.

После того как между черными и дикими был провозглашен мир, границы убрали, оставляя за дикими выбор, обустраиваться на землях черных или остаться жить там, где они родились и выросли. Черные драконы не сразу приняли новые правила и законы. Но император быстро пресек недовольных. И сумел на своем печальном примере донести до каждого, что жить теперь мы будем только так, а не иначе.

Дикие постепенно переселялись на наши земли. И даже умудрялись находить своих истинных среди драконов. Что вводило в ступор некоторых закоренелых вельмож.

Мама продолжала кочевать по землям, собирая диких, спасая их от голода и нищеты. Иногда приезжала ко мне.

Такие времена я вспоминала с теплотой. Потому что мы сумели преодолеть с ней все разногласия.

Но не с Веррионом.

В тот день, когда Ник приехал, несмотря на его кажущуюся веселость, я все чаще ловила на себе его хмурые взгляды.

— Дара, что между вами происходит? Веррион как привидение ходит по дому. Да и ты, смотрю, не шибко счастлива.

Я пыталась отшутиться. Но, видимо, долгое молчание и внутреннее напряжение, скапливающееся не один месяц, выплеснулось наружу. Я не выдержала, расплакалась, захлебываясь собственными слезами, рассказывая Нику, что чувствую.

Что не могу простить Верриону тот обвал. Что когда лежала под завалами, погребенная заживо, впервые осознала, что муж, который должен беречь свою жену, попросту оставил меня там погибать. Что его несдержанность и злость всегда причиняли одну лишь боль. Что тот случай стал последней каплей и я выдохлась… опустошилась, переливаясь через край.

Пустая, не наполняемая ничем. Даже рождение сына, которого любила всем сердцем, не смогло заполнить в моей душе то место, что отвечало за любовь.

У Бетрины с ее черным драконом тишь да гладь. Я чувствовала их безграничную любовь друг к другу и даже подпитывалась ею. Звери приняли друг друга.

А вот люди…

Ник, выслушав меня, присел на корточки и, схватив за подбородок, силой заставил поднять заплаканное лицо.

— Дара, ты так ошибаешься. Насчет него ошибаешься. Да, у нас были с ним свои счеты. Но все испарилось ровно в тот день, когда ты оказалась под завалами.

Я удивленно расширила покрасневшие глаза.

— Не понимаю.

Он ослабил свою хватку, убрал руку и сел рядом.

— Что ты помнишь последнее, перед тем как… — он взял дыхание, видимо тоже переживая за меня, — как впала в кому?

— Тебя. Я помню, как ты меня спас.

Он нервно дернулся и, посмотрев прямо в глаза, сказал:

— Я тебя просто вытащил, а спас твой муж.

— Что ты хочешь этим сказать?