Книга Дневник травницы, страница 6 – Канна Шорен

"Месяц назад я заказала у плотника большие стеллажи под многочисленные книги. Они уже стояли на полу в огромных и держащихся на честном слове стопках, которые грозились в любой момент рухнуть, да ещё и мешали доставать зелья и колбы. Я всегда хотела кресло-качалку. Пришлось долго объяснять, что мне нужно, но, надеюсь, плотник понял и скоро я увижу результат. Завтра нужно будет зайти к нему и его работникам, попросить сделать у меня перестановку и избавиться от ненужных вещей. Они — честные трудяги, да и не посмеют даже позариться на моё имущество, поэтому оставлю дом открытым, когда уйду.

Завтра с утра ко мне, как обычно, прибежит мальчишка от священника. За день-два до Рождества уже который год подряд, ещё до моего появления в этом доме, батюшка запрашивал за определённую плату цветки камелии и немного душистого вереска. И если второй травы у нас было достаточно круглый год, то вот редкая, растущая на южном склоне, рядом с бьющими из земли горячими источниками и находящейся в четверти суток ходьбы горе, камелия собиралась крайне редко и только для таких моментов. Засушить её заранее не было возможности, да и она теряла необходимый аромат, но на день сохранить свежесть и запах с помощью заклинания заморозки можно было.

Для чего это всё надо было? У прихожан в маленькой, туго набитой церкви от резкого запаха ладана начинала ужасно болеть голова, а ароматы камелии и вереска хоть немного позволяли пожалеть головы людей.

Но это всё будет завтра. Я к тебе обязательно ещё вернусь, дорогой дневник! До следующей записи."

В правом нижнем углу после текста снова появилась дата: "Двадцать второй день месяца Льда".

"Здравствуй, дорогой дневник!

Сегодня я оставляю запись в тебе достаточно рано, ещё даже не встало позднее зимнее солнце и не прошла утренняя служба. Как и ожидалось, от бытюшки спозаранку пришёл мальчишка с чётким поручением на небольшой записке и мешочком с предоплатой: двумя золотыми монетами. Весь заказ обойдётся священнику в пять золотых, остаток будет ждать меня вечером. Мальчишке я наказала быть у меня после вечерни, а сама начала снаряжаться в дорогу.

До деревьев камелии идти при самом лучшем раскладе пять часов, и, на благо, сегодня как раз ясная погода, снег, если и будет, то только ближе к ночи. Снегоступы прошлым вечером были мною проверены и теперь ждут меня у порога, как и тёплая дублёнка с пуховым платком, а ещё заплечный мешок с едой и горшочком для камелии.

Что ж, дневник, мы встретимся с тобой позже, вечером."

Дописав последние строчки, Есения отошла от стола, собирая последние припасы в дорогу. Пусть она и обещала быть короткой, но всё же нужно готовиться ко всему. В заплечный мешок, сделанный из простого круглого куска ткани, с кожаным шнуром, проведённым через многочисленные дырочки по её краю и служившим замком, а также с одним ремнём, позволяющий носить его на плече, также пошёл моток верёвки, кожаные полосы для снегоступов, набор для шитья, запасные шерстяные носки и небольшой топорик. Девушка знала наизусть дорогу до горячих источников, но ожидать можно было всего.

К ногам медленно подошла и потёрлась о них чёрная кошечка, призывно мяукнув и взглянув своими зелёными глазищами в глаза хозяйки. Эта малышка была фамильяром Есении, появившемся у неё после сдачи экзамена в этом году и официального признания её целителем. Каждый сам выбирал себе животное по вкусу, а у девушки получилось всё как-то удачно и само по себе. В день экзамена, пятнадцатого числа месяца Первых капелей, окотилась в коровнике кошка соседки. И, когда через несколько дней Есения в очередной раз принесла пожилой соседке припарки и лекарства от больных коленей, та самая кошка молча вручила сидящей девушке в ладони котёнка, девочку, мол, забирай, твоё. Но Есения лишь погладила молодую маму и мысленно попросила приглядеть за её будущим фамильяром, а она заберёт, когда придёт время. В месяц Первых гроз на пороге показалась та самая малышка и навсегда поселилась в доме, заняв место на печке.