Книга Дневник травницы, страница 27 – Канна Шорен

— О… Доброе утро! — она оставила еду на столе. — Как самочувствие? Голова не болит?

— Нет… — произнёс он хрипящим голосом. — Что со мной? Где я?

— Если кратко, то ты очень удачно подрался с волколаком. Он мёртв, а ты пока ещё жив…

Есения начала перечислять, что сделала и как, чтобы у больного не возникло никаких претензий потом, украдкой его рассматривая. Высокий, скорее всего на полторы-две головы выше её. Плечистый и видно, что тренированный. Его можно было назвать красивым. Мужественные и даже немного резкие черты лица, некогда прямой нос был чуть с горбинкой и искривлением(подрался что ли?), синие глубоко посаженные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, которым позавидует любая дева, высокий лоб. Кожа на лице и руках была ещё слегка загорелая, но в целом отличалась сейчас болезненной бледностью. А ещё взлохмаченные и сбитые в непонятный колтун и отдельные пакли тёмно-каштановые волосы, собранные в уже почти полностью распущенный низкий хвост.

— Ты будешь жить и сможешь нормально ходить, если всё будет хорошо. А находишься ты в деревне Соловки, в моём доме, доме целительницы.

— Ты учёбу-то хоть закончила, целительница? — последнее слово мужчина произнёс с особенной издёвкой.

Есения в этот момент поняла, что этот месяц жизнь с ним будет похожа на какой-то цирк с попыткой не дойти до рукоприкладства в многочисленных словесных перепалках. Она со стоном закатила глаза и, недолго пошарив на ближайшей полке, достала массивный, во всю ладонь знак Гильдии. Большой круглый кусок серебра, абсолютно гладкий с тыльной стороны, на лицевой было тщательно вырезано раскидистое дерево. Пусть официально в царстве верили в единого Бога, но остатки от бывшего язычества были везде, почти в каждом аспекте жизни людей, в том числе и на знак Гильдии, напоминающий Древо Жизни.

— Доволен? — она развернула в его сторону знак и, увидев в ответ кивок, убрала его обратно. — А теперь….- села на стул, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. — Откуда ж ты в этих краях взялся, молодец? Как звать-величать тебя?

— Яромиром меня звать, — сказал как отрезал мужчина. — Остальное тебе знать не надо. Вылечи меня и отпусти не позже завтрашней утренней зари.

Есения звонко и заливисто засмеялась, хватаясь за живот, и даже слёзы пошли из глаз. Настолько забавной вещи ей не говорили уже очень давно. Любой, от мала до велика, знали, что приказывать целительнице может только вышестоящая, но никак не попавший к ней больной. Он должен лишь следовать её указаниям и не пререкаться. Даже царь слушался своего личного целителя.

— Ты даже стоять сейчас не сможешь, — всё ещё подхихикивая произнесла она. — А уж о том, чтобы сесть на коня, и речи быть не может! Если, конечно, не хочешь без ноги остаться.

— Моя семья щедро заплатит, если отпустишь меня! — в голосе мужчины уже звучали угрожающие нотки, но девушка даже не прекратила улыбаться.

— Наивный ты дурак, если думаешь, что честь любого продаётся, тем более за деньги, — она встала, взяла с печки кружки: одну с чуть остывшим свежим отваром ивовой коры, а вторую с уже совсем холодным отваром сенны, и неспешно подошла к кровати. — Ты без меня сейчас даже в нужник сходить не сможешь. Так что не думай даже о попытках уйти отсюда до полного выздоровления. В лучшем случае к весне позволю забраться на коня, — протянула ему кружки. — До дна обе.