Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 55 – Алёна Орион

В коридоре снова стало темно и тихо.

Несколько секунд Эларион стоял неподвижно, уперевшись ладонями в каменный подоконник. Флейм видела, как тяжело и прерывисто вздымаются его плечи — он пытался сдержать гнев, который рвался наружу. Наконец он медленно повернулся. Шаг. Еще один. Он приблизился, останавливаясь совсем рядом. Теперь между ними почти не осталось воздуха. От него пахло гарью и тем самым едва уловимым ароматом хвои, который принадлежал только ему.

Эларион перехватил её левую руку. Его пальцы легли на запястье — бережно, но Флейм чувствовала, как под его ладонью бешено, на пределе бьется пульс. Дрожь в его руке уже невозможно было скрыть.

— Ты злишься на меня, — тихо сказала она, глядя в его потемневшие глаза.

Эларион коротко, неверяще усмехнулся. В его взгляде проступила глухая, болезненная растерянность.

— Злюсь? Это всё, что ты поняла, Флейм?

Внутри нее мгновенно взметнулась волна ответной обиды и ярости — горячей, колючей Искры. Она не собиралась покорно принимать упреки.

— А что мне оставалось делать?! — выкрикнула она ему в лицо, больше не сдерживаясь. — Твоя мать пришла ко мне и сказала, что мой огонь убьет тебя! Ты хотел, чтобы я осталась и проверила её пророчество?!

— Я хотел, чтобы ты не решала за меня! — Эларион невольно подался вперед, перебивая её на полуслове. Его идеальная эльфийская выдержка треснула, обнажая яростную боль. — Ты просто развернулась и ушла. А потом город начал рушиться. Я пришел к твоему дому, Флейм! Я стоял там и видел, как он сложился пополам. Видел этот проклятый огонь, людей под камнями и не мог тебя найти!

Его голос дрогнул, теряя силу. Он замолчал на секунду, тяжело ловя ртом воздух, и гнев стремительно перегорел, оставляя после себя только чистый, обнаженный ужас.

— Несколько часов... — его голос превратился в хриплый шёпот. — Несколько часов я был уверен, что тебя больше нет.

Флейм замерла, прижатая к стене. Вся её злость исчезла так быстро, словно её никогда не было. Сердце колотилось где-то в самом горле, мешая дышать.

— Я боялась за тебя, — едва слышно выдохнула она.

Эларион медленно прикрыл глаза.

— Знаю, — его голос прозвучал бесконечно устало. Будто вся злость и весь адреналин этих часов наконец-то закончились. Он открыл глаза, всматриваясь в неё. — Идиотка.

Флейм невольно фыркнула сквозь подступающие к горлу горячие слезы.

— Сам идиот.

— Возможно, — он негромко выдохнул.

Эларион поднял руку и коснулся её щеки. Очень осторожно, одними подушечками пальцев, словно до сих пор не был уверен, что она настоящая, а не соткана из лазаретного полумрака.

— Больше так не делай, — тихо попросил он.

— Ты тоже.

Несколько секунд никто из них не говорил. Где-то далеко за дверями лазарета приглушенно звякнул металл, скрипнули половицы, но для них эти звуки больше не существовали. Всё было понятно без слов.

Эларион наклонился и накрыл её губы своими.

В этом поцелуе не было борьбы или принуждения — только дикая, накопленная за часы кошмара судорога облегчения. Он целовал её так, словно всё ещё не мог поверить, что нашёл её, что под его руками горячая кожа, а не пепел. Обида, едкие слова, страх перед леди Таэл — всё мгновенно вылетело из головы.

Она тихо застонала, отпуская последние попытки держать себя в руках, и намертво вцепилась в ворот его рубашки, притягивая еще ближе, растворяясь в этом безумном, спасительном хаосе, который наконец-то вернул их обоих домой после слишком долгой войны.