Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 51 – Алёна Орион

— Сюда! Живо! — рявкнула Дара, не оборачиваясь.

Эларион дернул Флейм за руку. Последним, сумасшедшим рывком они влетели внутрь светящегося проема.

Едва их сапоги коснулись чистых плит внутреннего двора, маги сомкнули контур. Фиолетовый купол схлопнулся с глухим, бьющим по ушам вибрационным ударом, навсегда отсекая ревущих тварей, гарь и разрушенный Эларис.

Ноги Флейм подкосились. Она тяжело рухнула на колени прямо на холодный камень, судорожно, со свистом втягивая воздух сожженными легкими. Эларион осел рядом, обессиленно привалившись спиной к чугунной ограде.

Они сидели на земле, намертво прижавшись плечами друг к другу, и их хриплое, надрывное дыхание заглушало крики за пределами барьера.

В лазарете Академии пахло сушёной календулой, спиртом, жженой тканью и мокрой шерстью. Два десятка коек тянулись вдоль стен, и почти все они были заняты. Под высоким сводчатым потолком тускло, вполнакала гудели магические светильники — защитный купол вытягивал автономию даже из них, оставляя помещениям лишь приглушенный, сизый полумрак.

Флейм сидела на дальней койке, подобрав под себя ноги. Кто-то из старших целителей уже обработал ожог — теперь ладонь стягивала плотная белая повязка. Острая агония ушла глубоко под кожу, превратившись в тупое, тяжелое и пульсирующее тепло. Флейм рассеянно тёрла край бинта большим пальцем и отрешенно разглядывала лазарет, пока её мозг медленно возвращался в реальность.

У окна два молодых эльфа держали полотняную ширму — за ней глухо стонал маг, которому осколками витража посекло лицо. Дальше, на соседней койке, пожилой гном в прожжённом алхимическом фартуке баюкал сломанное предплечье и вполголоса, на автомате ругал гильдию снабжения — без настоящей злости, просто цепляясь за привычные ругательства, как за якорь. Рядом с ним, свернувшись калачиком под чьим-то чужим форменным плащом, спал халфлинг. Из-под полы торчали его маленькие, испачканные угольной сажей босые ступни.

Эларион опустился на край её матраса. Кожаная дорожная куртка, грязная и продранная на лопатке, валялась на полу у его ног. Тонкая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы. Эльф выглядел смертельно вымотанным. Флейм медленно скользнула взволнованным взглядом по его лицу, по шее, опустилась к вороту — и замерла.

Над левой ключицей, там, где ткань отходила в сторону, на бледной коже проступила запекшаяся бурая кровь.

— У тебя кровь, — тихо сказала она.

Он опустил взгляд на грудь, словно только сейчас заметил.

— Царапина. Осколок камня на площади.

Флейм потянулась, чтобы отодвинуть край воротника, но Эларион перехватил её запястье — мягко, но предельно точно. Его длинные пальцы сомкнулись чуть выше её повязки, на чистой коже. Флейм почувствовала, как его большой палец едва заметно, успокаивающе скользнул по внутренней стороне её предплечья. Короткое, невесомое прикосновение, от которого по телу прошла теплая волна.

— Дай я посмотрю, — попросила она, упрямо высвобождая руку из его хватки.

— Не нужно, Флейм.

— Эларион.

Она осторожно оттянула окровавленную ткань рубашки в сторону. Острый обломок гранита прошел наискось над ключицей — рана была неглубокой, но её края уже воспалились от едкой известковой пыли.

— Ты никогда не слушаешь то, что тебе говорят, — негромко произнес он, глядя, как она берет с тумбочки чистую салфетку, смоченную целительским раствором.