Книга Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий, страница 5 – Мария Никулина

Мама всхлипнула.

— Доченька, ты даже не представляешь, что стряслось. Я не знаю, что сказать…

Без слёз на неё не взглянешь. За ту неделю, что мы не созванивались, у мамы появилась морщинка на лбу. А ещё одна прядь её русых волос поседела. Да что такое произошло?

— Начни с главного, — сказала я.

Мама тяжело вздохнула.

— Обещай, что будешь молчать. Это важно.

Я кивнула.

— На папу навели чёрное проклятье.

Я поперхнулась слюной. Откашлявшись, я просипела:

— Почему?

Мама всхлипнула.

— Он клянётся, что ничего не делал, что его подставили… Но суд вынес приговор…

— Какой приговор? О чём речь?

— Контрабанда, — мама тихонько высморкалась в беленький платочек с вышитой синими нитками фамилией нашей семьи. — В его поставках нашли мандрагору.

Меня передёрнуло.

— С каких это пор отец переключился с лекарственных трав на приворотные?

— Говорю же, его подставили!

В голове не укладывается.

— Как он? — Спросила я.

— Плохо, — вздохнула мама. — Не встаёт с кровати. Лекари поддерживают его состояние стабильным, но я не знаю, сколько он протянет.

Когда я нервничаю, то туго соображаю. Чёрное проклятие — что я о нём слышала?

— А это не то проклятье, где вымирает вся семья?

Мама покачала головой.

— Фух, — я выдохнула с облегчением.

— Это то, где умирают все, обладающие магией.

В меня слово молнией ударило.

— То есть…

— Да, — мама вновь всхлипнула. — Меня и Алисии это не коснётся. Только тебя и папы.

— Ну, хоть сестрёнка не пострадает.

Мама посмотрела на меня так, будто уже видела меня в гробу.

— Я так хочу к тебе приехать, — сказала она. — Но мне надо ухаживать за папой.

— Я приеду.

— Не надо, — мама замахала руками. — Ты сделаешь только хуже. Ещё сильнее его расстроишь. А ему нужны силы, чтобы жить. Ведь когда его не станет…

Мама спрятала лицо в ладонях, вздрагивая от рыданий.

Когда его не станет, проклятье перейдёт на меня. А потом уже меня не станет.

Я была не в силах глядеть на мамины страдания, но и утешить её не могла. У меня будто ком застрял в горле, я не была способна вымолвить ни слова. Мама просто вышла из комнаты, забыв прервать связь. Я подула на зеркало, и изображение исчезло.

Во дела.

Полминуты я сидела в тишине, переваривая новость. Меня будто обухом по голове ударили. Будто душа моя онемела.

Я вышла из комнаты, заперла её и побрела куда глаза глядят. Ноги сами меня вывели на улицу. Я подошла к фонтану, за которым виднелось мужское общежитие нашего факультета. На самой кромке возле воды сидел Морти. Рубашка была его измятой и грязной, на щеке краснела царапина. Выглядел он подавленным и запыхавшимся. Присмотревшись, я поняла, что одежда была порвана, а русые волосы взъерошены. Бледно-голубые глаза виновато бегали по внутреннему дворику. Морти ссутулился и оттого казался сильно ниже, чем он есть на самом деле.

— Привет, — я постаралась придать голосу былой задор, но получилось так себе. — Что с тобой произошло?

— А, да так… — Морти отмахнулся. Его глаза ещё сильнее забегали по округе. — Ничего особенного, просто пришлось немного побегать. А с тобой что? На тебе лица нет.

— Ничего особенного, просто… Не выспалась.

Как бы мне хотелось взять и выложить ему всю правду!

— Я видела твоих фей, это было очень… Необычно. Как ты их подговорил?

— Да что там подговаривать, — вяло ответил Морти. — Дал им мёда и всё. Они ж постоянно за него с пчёлами сражаются.