Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 92 – Юлия Васильева

Мне нетрудно представить её обиду, учитывая, что мать и так сомневалась в девочке. Думаю, это окончательно растоптало веру в себя Клеменс, и именно тогда начался распад её личности. Смотрю на Эжени: она полна решимости. Эта королева не готова стать чьей-то марионеткой.

Я принимаю решение оставить книгу у Эжени. Мы находим случайную коробку из кучи других таких же, заворачиваем фолиант в лоскут ткани и прячем, укрывая старыми газетами сверху.

Предчувствие подсказывает не нести находку с собой. Мы прощаемся тепло, по-дружески, и я отправляюсь к себе.

По дороге я размышляю о тонкой грани между смиренным принятием и унынием, между отвагой и дерзостью и о том, как легко шагнуть за эту грань. Я вспоминаю проблески стали в бесцветных глазах. Эжени найдёт в себе силы бросить вызов матери.

Рассматриваю городские здания, и теперь мне не кажется странным соседство кричаще роскошных особняков со скромной застройкой старых районов. Сам город рассказывает историю жителей, что меняли его, а он в ответ менял их судьбы.

Подходя к своему дому, невольно бросаю взор на соседний. В окнах Эдмонда горит свет. Хочу пройти мимо, но во мне поднимается волна ярости. Это отчаяние ищет выход. Я поддаюсь чувствам и вот уже стучу в слишком знакомую теперь дверь.

Эдмонд открывает спустя мгновение, спокойно смотрит на меня сверху вниз, замечаю опущенные уголки губ у... Кто он теперь? Он чуть отходит, пропуская меня внутрь. Я влетаю в его жилище словно молния, однако присесть куда-то мне не даёт внутренняя пружина, что теперь сжата перед тем, как с силой распрямиться.

— Они все под властью греха, это твоё влияние? — начинаю я разговор без вступлений.

Он тихо опускается на диван и проводит ладонью по лицу.

— Я лишь поливал семена, что уже были в земле, Лия.

— Кто ты такой, Эдмонд?

— Озвучь сама.

Я не могу произнести его имя, язык липнет к нёбу. В мужчине нет насмешки или кичливой гордости, в нём усталость того, кто устал притворяться. Я сжимаю в кармане его медальон.

— Что теперь будет с моей душой? — робко произношу я, глядя на его опущенную голову.

— О душе забеспокоилась? — зло усмехается Эдмонд. — И почему люди так цепляются за свою душу? Она важна не больше, чем дополнительная кость, без которой в организме всё прекрасно.

— И всё же, у тебя её нет, — без упрёка произношу я ещё тише.

Выражение его лица меняется, и я не знаю, зачем начала злить его. Медальон впивается в кожу руки, а я отступаю на шаг назад.

— Что это меняет для нас с тобой? — только и произносит он. — Мы так похожи, но вот у тебя есть душа, а у меня сила. Это только видовая особенность, что это меняет?

— Им ты тоже так говорил? — киваю головой в сторону города.

— Не надо, — угрожающе произносит он. — Не надо обвинять меня в том, чего я не делал. Их грехи — это всегда их выбор.

— Но ведь это ты развращал их души?

Он откидывается на спинку дивана и пожимает плечами.

— Всё началось так давно, уже и не вспомнить, кто виноват. Я долго не мог даже подойти к городу. Так сильна была защита вокруг него. Я и... — он приоткрывает глаз, чтобы посмотреть, как я держусь. — несколько моих братьев поселились возле границы. Так люди начали вступать с нами в контакт, иметь общие дела и общих детей. В сердцах людей проросло семя греха, и защита города начала слабеть.