Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 80 – Юлия Васильева

— Ты так много об этом знаешь. Ты связан с городом?

— Да, как и ты, Лия.

Это звучит бредово, но заявление не кажется мне существенным. Поэтому я аккуратно подхожу к следующему вопросу.

— Почему тогда власть у Ле-Клерк?

— Почему Мадлен позволяет? Это ведь ты хотела спросить на самом деле? А вот теперь мы уже очень близки к сути, но перед этим давай порассуждаем о Клеменс Ле-Клерк. Кто она?

Вспоминаю жуткое лицо королевы, и отвращение захлёстывает меня с головой. Теперь я знаю о её жизни, и её облик, кажется, полностью соответствует её натуре. Всю жизнь она только и делала, что старалась удержать корону, ломая судьбы других людей.

— Клеменс страдает от гордыни, — наконец произношу я.

— О, она не страдает, Лия. Она искренне ей наслаждается.

— Ты ненавидишь их всех, Эдмонд?

Он искренне удивляется, а затем рассеянно улыбается мне.

— Вовсе нет, почему ты так подумала?

— Ты обвиняешь их в греховности, хотя едва ли ты безгрешен сам. Получается, что в городе нет людей, кто искренне верит, это всё цирк?

— За пределами города ситуация не многим лучше.

— Поэтому ты перестал быть священником, потерял смысл?

— Ты так уцепилась за образ священника, забавно.

Для тебя могу процитировать священные тексты по памяти.

Я разжимаю медальон в руке и украдкой смотрю на него. Вигорцы погрязли в грехах, каждого из них поразил душевный недуг. Старшие Фанже алчные, а их дети... Я вспоминаю взгляд Виолетты в сторону Эдмонда. Хорошие девочки так не смотрят. Примерные девочки не ходят в гости к мужчине, засиживаясь там почти до ночи. Да и Шарль чего стоит. Он хочет Софи так грязно и кричаще, что даже окружающим становится неловко. Младшие Фанже поражены похотью. Филипп — единственное светлое пятно в этой мрачной семейке.

Но кто такой Эдмонд? Он уже минуту как задумался о чём-то своём, но теперь мне очевидно, что он имеет отношение к вере. Он словно натянул костюм, что любезно предоставила ему мадам Фанже. Взгляд у него какой-то грустный. Смотрю на подвеску, на переливы света на гранях камней и вспоминаю глаза Эдмонда. Не те медовые спокойные, что сейчас, а те серые молнии, что проявляются в моменты сильных эмоций.

— Я знаю, о чём ты думаешь. — Совсем тихо говорит Эдмонд. — Я не плохой. Понятия «плохой», равно как и понятие «грех», ложны. Люди придумали себе время, чтобы знать, когда им нужно почистить зубы, но во вселенском масштабе времени не существует.

— Так можно сказать о чём угодно.

— Так и скажи, Элиан. Кто тебе мешает?

Говорит как маньяк. Но я-то видела сборник сказок у него в руках, видела, как светятся его глаза, когда смотрит на меня. Видела, когда он уступает мне, потому что сам хочет стать ближе.

— Зачем ты хочешь уничтожить Вигор?

— Я не хочу, у меня совсем другая цель.

— Какая?

Кажется, что наш диалог зашёл в тупик. Ну а чего было ожидать? Цветов и шампанского? Ужин испорчен, и этот день больше некому спасать.

— Получается, что мы с тобой соперники?

— Нет, Лия. Я знаю, что когда ты поймёшь всю правду, ты сумеешь услышать меня.

— Ты нашёл реликвии?

Он мнется, но затем доверительно кивает.

— У меня одна из них. Бесполезная сама по себе, если честно.

Значит, он опередил меня. Я досадливо поджимаю губы. Смотрю на почти пустую бутылку вина, на еду на столе, и до меня начинает доходить простая истина.