Книга Владелица усадьбы Карантар, страница 24 – Надежда Соколова

— А вы как тень, – парировала я, и в голосе моём прозвучала та доля вызова, которую я не могла скрыть. – Следите за мной?

— Наблюдаю, – поправил он, и его улыбка стала чуть шире. Он отпил из бокала, и я заметила, что пьёт он то же самое игристое, что и я в начале вечера, – выбор человека, который не хочет тумана в голове. – Интересно же. Вы единственная женщина здесь, которая не танцует, не кокетничает и не сплетничает в углу. Только говорите о делах. – Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. – Это восхищает. И пугает, если честно. Таких женщин здесь боятся.

— Я приехала сюда не замуж выходить, – ответила я, и слова эти прозвучали резче, чем я хотела, но отступать было поздно.

— Это заметно. – Он сделал ещё один глоток, и его взгляд стал серьёзнее, хотя улыбка осталась на месте. – Кстати, Фокс – жулик, но честный жулик. С ним можно иметь дело, если проверять каждую бумагу и не давать авансов больше, чем на месяц работы. Баронесса Фонтейн платит всегда вовремя, но торгуется до последнего, так что закладывайте в цену запас для уступок. А лейтенант, что подходил первым, – пустышка, зато его отец заправляет таможней на юге. Так что вы правильно его отшили, но имейте в виду: через отца можно решать вопросы. Иногда даже быстрее, чем через официальные каналы.

Я внимательно посмотрела на него, стараясь понять, что движет этим человеком. Он явно знал всех и всё, и его знания не были случайными – каждое слово, каждое наблюдение выдавало долгую, въедливую привычку следить, запоминать, анализировать. Но зачем он делился этим со мной? Из простого любопытства? Из желания показать свою осведомлённость? Или у него был свой интерес, который я пока не могла разглядеть?

— Вы работаете на кого-то или просто любите быть в курсе? – спросила я прямо, потому что в хитросплетениях придворных разговоров прямая линия была лучшей защитой.

— Люблю быть в курсе, – усмехнулся он, и в этой усмешке я услышала нотку горечи, почти неуловимую, но от того не менее острую. – Это полезно для выживания. – Он замолчал, и я заметила, как его взгляд на мгновение ушёл куда-то в сторону, в толпу танцующих, словно он видел там нечто, о чём не хотел говорить. – И, если честно, вы меня заинтриговали. Женщина, которая управляет поместьем, находит клады, отбивается от нежити и теперь плетёт торговые сети… такое редко встретишь. В столице женщины обычно плетут сети другого рода, и результат у них, знаете ли, бывает куда страшнее, чем у торговых.

Я чуть приподняла бровь, стараясь не выдать удивления. Нежить. Он знал и об этом. Значит, его осведомлённость простиралась дальше, чем я предполагала, и это было одновременно и обнадёживающе, и тревожно.

— Вы хорошо осведомлены, – сказала я, и в голосе моём прозвучала осторожность, которую я не могла скрыть.

— Как я уже сказал, люблю быть в курсе. – Он допил вино и поставил бокал на поднос, который в этот момент проплывал мимо. Движение его было лёгким, почти незаметным, но я успела заметить, как он кивнул слуге – коротко, по-свойски, словно они были знакомы не первый год. – Если захотите узнать больше о ком-то из здешних – ищите меня. Я буду в карточной комнате до полуночи. – Он сделал шаг назад, и тень от колонны упала на его лицо, скрыв половину, сделав его похожим на гравюру из старинной книги. – А потом исчезну. В клубе, знаете ли, вино лучше и люди честнее. По крайней мере, они не притворяются тем, кем не являются.