Книга Владелица усадьбы Карантар, страница 22 – Надежда Соколова

Пока я стояла у столика с закусками, разглядывая пирожное, которое так и не доела – лимонная начинка успела чуть застыть на языке, оставляя приятное, но уже не нужное сейчас послевкусие, – ко мне подошла полная дама в лиловом. Я заметила её ещё в гостиной: она сидела в кресле у камина, слушая разговоры, но сама не участвовала в них, лишь изредка кивая или покачивая головой с таким видом, будто всё происходящее вокруг не стоило её внимания. Теперь я видела её вблизи: платье из тяжёлого, дорогого шёлка, который переливался при свете свечей, но был сшит по моде десятилетней давности – с завышенной талией и слишком пышными рукавами, что говорило о привычке экономить на портном, но не на материале. Лицо её было полным, с двойным подбородком, но глаза смотрели умно и цепко, с той особой, бытовой проницательностью, которая отличает женщин, привыкших вести большое хозяйство и считать каждую монету.

Она представилась как баронесса Агнесса горт Фонтейн и, не тратя времени на светские любезности, сразу перешла к делу. Я оценила этот подход: в мире, где каждое слово могло быть уловкой, прямая постановка вопроса казалась почти честностью.

— Вы – маркиза горт Карантар? Та самая, что открыла мастерскую? – Она чуть наклонила голову, и её двойной подбородок колыхнулся, но в этом движении не было ничего неловкого – только хозяйская уверенность. – Говорят, у вас шьют такие кружева, каких в столице не сыщешь.

— У меня работают талантливые мастерицы, – подтвердила я, чувствуя, как в груди разливается тепло от того, что труд Марты и её девушек уже приносит плоды даже здесь, в императорском дворце. – Кружева действительно удаются. Моя экономка, Марта, выучилась этому ремеслу ещё в молодости, а теперь передаёт опыт другим. У неё лёгкая рука и верный глаз.

— Моей дочери нужно приданое. – Баронесса понизила голос, и я заметила, как она оглянулась – не слушает ли кто. – Три платья, два парадных и повседневное. И скатерти для будущего дома. – Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, словно она не была до конца уверена, стоит ли доверять провинциальной мастерской такое важное дело. – Я слышала, у вас и ткани есть необычные. Это правда?

— Правда. – Я говорила спокойно, но твёрдо, как привыкла говорить с купцами, когда речь заходила о качестве товара. – У нас есть ткани, которые не уступают столичным, а по плотности и рисунку даже превосходят их. Если приедете в Карантар, моя экономка Марта покажет вам образцы и обсудит заказ. Она принимает заказчиц в отдельной комнате, так что никто не помешает.

— Отлично! – Баронесса удовлетворённо кивнула, и я увидела, как её лицо разгладилось – она получила то, за чем пришла, и теперь могла вернуться к своим делам. – Я пришлю письмо. Не позже чем через две недели. Дочь моя, знаете ли, уже не так молода, как хотелось бы, а жених нетерпелив. – Она вздохнула с той особой, почти деловой интонацией, которая говорила о том, что для неё приданое было не столько знаком любви к дочери, сколько обязательной инвестицией в семейное благополучие.

Она отбыла так же внезапно, как и появилась, – её лиловое платье колыхнулось, и она скрылась в толпе, оставив после себя запах сухих, чуть приторных духов, которые, должно быть, стоили немалых денег. Я проводила её взглядом и подумала, что таких заказчиц Марта любит: требовательных, но чётких, знающих, чего хотят, и готовых платить за хорошую работу.