Книга Наследие Десяти, страница 167 – Рия Райд

Протискиваясь через столпившиеся ряды, я почти достигла центра зала, когда двери в противоположном конце помещения распахнулись и внутрь один за другим влетели Марк, Алик, Муна и еще несколько человек.

— Ты разберешься, Эндрю? – переспросил Питер, и, приблизившись еще на несколько шагов, я заметила, что в его покрасневших глазах стоят слезы. Сцепив руки в замок до побеления пальцев, он не отрывал от него тяжелого взгляда. В лице Андрея не было ни кровинки. Когда он вновь посмотрел на планшет, я заметила, как дрогнула его рука.

— Что было в этих сигналах? – наконец спросил Андрей, и его чужой голос отлетел от стен ледяными осколками.

Питер стиснул челюсти. На его скулах заходили желваки.

— Какие сигналы, Эндрю? – еле слышно переспросил он.

В глазах Адлерберга что-то всколыхнулось, и внезапно меня сковал дикий, неописуемый страх. На секунду я вдруг вновь узнала в нем того самого жуткого незнакомца, что встречал нас с Андреем в день возвращения с Мельниса, – скрытое, мрачное альтер-эго Питера, насквозь пропитанное тьмой.

— В тех, что ты и твой отец оставили без ответа, – сказал Андрей. – Что было в этих сигналах?

Адлерберг сглотнул:

— Думаю, лучше тебе не знать…

Молча передав планшет Доре, Андрей подошел вплотную к Питеру и, схватив его за шиворот, резко поднял на ноги.

— Я задал тебе вопрос, – повторил он, и от ярости в его голосе у меня по спине прошла холодная дрожь. – И лучше бы тебе ответить. Что было в сигналах, что вы проигнорировали? Что хотели Лехарды?!

Питер скривился в мрачной ухмылке, когда по залу прошла волна испуганных возгласов.

— Иначе что, Эндрю? – ожесточенно прошипел он, с омерзением выплевывая слова. – Врежешь мне? Убьешь? Или сразу отдашь под трибунал как гнилую крысу? А может, продашь за шлюху Диспенсеров, уверен, ее задница стоит жизни лучшего друга…

Взгляд Питера метнулся в мою сторону, и сердце в мгновение ухнуло вниз.

— Хватит! – послышался звонкий женский голос. Муна подлетела к Адлербергу с другого конца зала. – Хватит валять дурака, Питер, скажи все как есть! Скажи ему, что рассказал мне!

— Что было в гребаных сигналах, Питер?! – грубо встряхнув Адлерберга, прорычал Андрей. – О чем говорит Муна?

— Бред! В них был бред душевнобольных, конченых психов, сошедших с ума! – сорвался Питер, оттолкнув Андрея и вырвавшись из его мертвой хватки. – За полчаса они связались с нашей резиденцией более десяти раз, и каждое из сообщений было еще более жутким, чем предыдущее. Они коверкали голоса, представлялись другими именами, орали, словно их заживо раздирали на куски, и в каждом из сообщений настойчиво умоляли их убить, чтобы избавить от мучений. – Отшатнувшись, он поднял на Андрея безумные глаза и попытался отдышаться. – Мы не отреагировали на их сигналы, потому что все, о чем они просили, – это смерть. Сигналы поступили на другой частоте. Мы подумали, что это чья-то идиотская шутка, злой розыгрыш и… проигнорировали. А потом, когда базу стерли в порошок, мы поняли, что если расскажем об этом, то будем первыми, на кого Конгресс все повесит!

— Два миллиона людей сходили с ума, – стиснув челюсти, выдавил Андрей. – А вы решили отмолчаться, получив десяток сигналов с мольбой о помощи?!

— О том, что подобные запросы приходили и в Дикие леса, мы даже не подозревали! – взревел Питер. – Мы уточняли, получал ли кто-то еще в тот день сообщения с Мельниса, но никто не подтвердил. Мы были уверены, что Лехарды послали сигналы бедствия только нам. Ни я, ни отец не отправляли корабли к Мельнису, но тот, кто это сделал, вероятно, совершил акт милосердия!