Книга Наследие Десяти, страница 139 – Рия Райд

Откровенная ложь. Короткий кивок парня означал, что он принял ее за чистую монету.

Андрей тихо переговаривался с Нейком в отдалении. Украдкой посмотрев на меня, герцог нахмурился и спешно отвел глаза. Ирна Корин подошла, чтобы сообщить, что все готово, и, встав, я с трудом удержалась на ногах. От волнения кружилась голова, а холодные ладони, спина и лоб взмокли так, будто я только что вышла из душа.

«Разве не этого ты хотела? Доказать всем, чего стоишь».

Я передернула плечами, чувствуя, как от пристальных взглядов вокруг по спине прошла холодная дрожь. Рейнир пришел бы в ужас, если бы оказался здесь и узнал, на что подписалась его девочка, самый способный ученик.

Остановившись перед вытянутой белой капсулой с выпадающими датчиками, я оглянулась в последний раз. Несколько десятков глаз смотрели на меня так, будто провожали в последний путь. Нейк Брей стоял нахмурившись и скрестив руки на груди. Дора отдавала последние распоряжения персоналу, что должен был отслеживать мое физическое состояние во время комы. Марк был слегка бледен, но оставался невозмутим, а Алик выглядел так, будто еще немного, и его стошнит.

Питер… Кажется, отсыпаясь после двухдневного запоя, он все еще не пришел в себя и потому так и не явился. От одной мысли о том, что мне не хватает его нахальной физиономии, я чуть не расхохоталась. Он бы точно не стал давить трагическую мину, даже прощаясь со мной навсегда.

Стоило моему взгляду встретиться с глазами Андрея, как все эти мысли разом вылетели из головы и сердце пропустило удар. Он стоял в отдалении, за спинами десятка других специалистов. Тем не менее я заметила, как, посмотрев на меня, он грустно улыбнулся, после чего вдруг быстро коснулся дрожащей рукой лба и груди.

Когда я легла в капсулу, его образ еще несколько минут стоял у меня перед глазами. Я думала об Андрее и когда Дора отдавала мне последние инструкции, и когда два робких специалиста облепливали датчиками все тело, и когда тонкая игла вошла в плечо. Я не прекращала думать о нем и тогда, когда сыворотка начала парализовывать организм, дыхание замедляться, а разум все больше терять связь с реальностью.

«Я с тобой умом и сердцем».

Шумно втянув воздух последний раз и чувствуя, как тяжелеет голова, я прикрыла веки и в то же мгновение провалилась в темноту.

Выход из симуляции похож на пробуждение после долгого сна: сначала балансируешь на границе миража и реальности, после, открывая глаза, начинаешь различать мутные очертания людей и объектов вокруг и, наконец, окончательно выходишь из забвения, пока тысячи оглушающих звуков сходят на тебя бешеной лавиной.

Пытаясь восстановить дыхание и морщась от болезненного звона в ушах, я сжала заледеневшими пальцами паутину проводов, что соединяли тело с многочисленными датчиками. Тысячи несвязных, обрывочных мыслей сводили с ума – мозг отказывался признавать так резко изменившуюся реальность.

События последних часов медленно всплывали в памяти, словно прорываясь через толстую пелену – еще одна побочка симуляции, – и я зажмурилась, пытаясь выстроить отрывочные эпизоды в хронологическую последовательность. Я помнила, как моя команда покинула Анаксонскую систему, помнила, как спустя пару часов корабль, минуя эргосферу ^[2], вошел в поле ближайшей черной дыры и на полминуты потонул во мраке, а потом, ровно через рассчитанное до секунды время, бешено сотрясаясь в турбулентности, вырвался в открытый космос. Ошибки не было, Рейнир оказался прав, поверив в историю Каила Романова и начав исследовать Стрелец А, – путешествия через черные дыры действительно стали реальностью. От одного осознания этого разум тут же прояснился, и я, жадно глотая ртом воздух, моментально пришла в себя.