Онлайн книга «Училку нельзя!»
|
Просто парадокс! То есть секс может быть вообще первичным, временно, но это секрет, потому что не вписывается в марксизм. Но она беспартийная, ей можно немножко и не вписываться, иногда. Раз секс так сильно может выходить на первые места и прямо диктовать, диктовать… Просто на раз-два – и вот она уже на спине, и весь дамский верх голый, и свет выключен, и горячие руки прямо везде… А в соседней комнате кто-то женским голосом кричит, громким таким, и вроде довольным, или показалось, что довольным. И в общую атмосферу этот голос неплохо вписывается… или, по крайней мере, не мешает. А напоминает, что знакомая, коли занята с троими, быстрее проходит стадии знакомства, поглаживания и расстёгивания… Да-да, это же коллега молодая кричит! Коллега, но в скором времени и подруга лучшая… да, её голос, точно! Насилуют, бедную, явно насилуют, ишь, как кричит, из последних сил прямо. А теперь и не кричит, только ухает и охает… и ахает, вроде. Без остановки, то есть сил ещё хватает, но только на охи-вздохи. Вот же не повезло бедной, наверное, несколько негров и арабов как напали, да как давай интернациональный долг требовать! Трудно, должно быть, если трое сразу? А если больше? Нет, они же втроём за той коллегой увязались… Или они по очереди за своим долгом построились? Потому что если все сразу, то это же такой разврат, что невозможно представить, верно ведь? Тем более в самой Москве, замечательной столице нашей необъятной родины. А вот у ней гораздо лучше всё, никаких особых нападений, да чтоб с дикими криками и срыванием одежд. И кавалеров, пусть и настойчивых, только двое, молодых да интересных. Причём кричать совсем не надо, хотя и затруднительно, потому что рот так надёжно заткнут, что только отвечать на такие страстные поцелуи, и отвечать. Да её никогда с такой страстью не целовали, и она просто вынуждена откликаться, иначе совсем как-то невежливо… И оба негра очень страстные, и очень последовательные, потому что уже и лифчик долой, ой! И панталоны прямо к коленям спущены, резкими рывками, тоже очень страстными, это чувствуется… И вот они движутся дальше, вниз, чуть ли не самостоятельно. Потому что отвлечённость в чувствах довольно сильная, и только нарастает, с головокружением заодно. И, с одной стороны, неловко быть без панталон в мужском обществе, однако когда ты после алкоголя и столько наступательной страсти… То приходится отступать, как всего лишь женщине, не приспособленной к мужским боевым действиям… Хотя рот по-прежнему занят энергичным языком, однако немножко хочется и покричать, впервые в жизни. Вот именно теперь, когда её преподавательские недра такую богоугодную свечку обнаружили, что прямо никогда… И как сразу та штуковина взялась шастать, туда-сюда! И настолько резко, что хоть в церковь беги спасаться! Она почему бдительность-то потеряла? Не ожидала никак, что её в такое непотребное место целовать будут! Да вылизывать там, да шерудить языком, и в трубочку этот язык сворачивать, и просовывать. Оказывается, и так можно, отчего ощущения какие-то наступили настолько необычные, что прямо и необыкновенные… Сначала протестовать хотела, но отвлекли, толстым языком во рту, через который ничего и не крикнуть. Отчего даже забыла совсем, что собиралась возражать. Дескать, не там советских женщин целуют, а совсем даже… Муж ведь только рукой в тех окрестностях действовал, и быстро, он же торопится всегда. Ей бы помедленнее, если совсем уж честно, а он торопится… |