Онлайн книга «Училку нельзя!»
|
Между чётными и нечётными Она не должна разрешать этому старому козлу… О боже, она сидит, а он стоит к ней лицом и держит её голову, и прижимает прямо к своей середине! А потом отпускает, немного. И тогда доносятся некоторые звуки, недопустимые в стенах высшего учебного заведения. Его Алёнка, о которой так мечтается, сейчас вынуждена совершать непристойнейшие вещи… Почему так долго? Он нипочём бы не стал так задерживать преподавателя! Хотя Платоныч тоже преподаватель, но Алёнка в сто раз лучше, очень понятно объясняет. И не называет бандерлогами, даже самых неуспевающих, никогда. Ещё Платоныч один раз высказался в отношении всей группы, правда, в тот раз почти не подготовившейся к семинару, дескать, «мать вашу за ногу!» Алёнка же в подобных случаях искренне огорчается массовому неуспеванию. И даже красиво подносит руки к груди, а там же грудь, которую он видит в прекраснейших мечтах! Он же изучил её в подробностях, он же кое-что наблюдал! Поэтому, исходя из имевшихся данных: глубина ложбинки, натяжение бретелек, колыхание при вставании, вздрагивания при быстрой ходьбе, тряска при пробежке по лестнице, когда был вид сверху, прекраснейший… сделал очень объективный вывод. Там превосходный бюст, наилучший, такого же ни у кого… Звуки усилились! Платоныч стоит спиной и так выдыхает, что прямо как животное какое-то, низшее. Тем более курит, у таких секретная… секретская жидкость противная на вкус, он читал!.. Правда, пока старый варвар стоит спиной к двери и загораживает англичаночку, Пётр (она разок назвала его Петечкой, правда, похоже, с иронией, и он должен признать, что без малейшего сексуального оттенка) может безопасно наблюдать в щёлочку весь этот преподавательский разврат. И слышать особенные звуки, всё более непристойные. Ого, как мешается внизу… да у него никогда такого окаменения не было, даже больно немного! Но в душе боль гораздо сильнее, и как её теперь погасить? О, моя Алёнка, сладкий сексуальный котёнок, о, прекрасная и жестокая! До чего ужасна открывшаяся ему тайна! Платоныч же намного старше, и некрасивый, ну, с его точки зрения, и лысоватый, и вообще мужлан... * * * Отличник языковой подготовки, а также и большинства других предметов, Пётр Нестеренко влюбился в Елену Прекрасную, Елену Игоревну, сладенькую англичаночку, и сразу, и очень жестоко. И с тех пор постоянно наслаждался мыслями об обладании этим прекрасным телом, с чуть толстоватыми ногами, с буквально несколькими жалкими килограмчиками избытка, но в целом, в общем и целом… Какая женщина, молодая, цветущая, ароматно сбрызнутая, прекрасно одетая… А в тёплые времена и очаровательно подраздетая… и даже кое-где просвечивающая розовым! О, эти полупрозрачные блузки и кружевной лифчик, такой наполненный, о, эти разрезы на узкой юбке! И фигурка системы «песочные часы», и голосок! Он обожает английский, и он говорит, с ней говорит, отвечает на её вопросы, и обычно в этот момент представляет, как целует её очаровательные ножки, поднимаясь всё выше, и неуклонно… И его голос становится чуть хриплым, а взор уходит в стену или окно, если там не очень много солнца, или просто в пространство… Потому что эти ножки! Такие замечательные, почти идеально стройные, и с конца весны голенькие, без колготок, хотя они и в колготках хороши. |