Книга Высокие ставки, страница 60 – Пайпер Рейн

— Как будто я разыгрывала какой-то спектакль.

Он доедает кусок пиццы, который мы, очевидно, сейчас делим, но наклоняется и хватает ещё один, поднося его к моим губам.

— Ты знаешь, как это может быть. Ты проводишь половину отношений с фальшивой версией кого-то, пока не проявится истинное лицо партнёра. Люди притворяются тем, кого, по их мнению, ты хочешь, пока они больше не могут этого делать.

Я кусаю пиццу и откидываюсь назад, наблюдая, как он откусывает свой кусок.

— Итак, — я указываю на него, всё ещё без футболки, расслабленно лежащего на диване, пока мы буквально делим каждый кусок пиццы, — ты настоящий?

Он снова пожимает плечами.

— Если не считать того факта, что я ем пиццу, которая мне не очень нравится, да. Но отношения — это всегда компромисс, верно?

Мы улыбаемся, и он снова кормит меня пиццей.

— Это намёк на то, что в следующий раз ты хочешь, чтобы я съела супермясную пиццу?

И снова чертово пожимание плечами. Когда этот человек стал таким равнодушным?

— Я не буду связывать тебя и морить голодом, пока ты не съешь её.

Мысль о том, что Маркус свяжет меня, вызывает у меня трепет. Но я откладываю это в сторону, поскольку мы пока лучше узнаём друг друга.

— Забавный факт, — говорю я. Он поворачивается на своём месте, доедая остаток куска, который его так глубоко обидел. — Раньше я была вегетарианкой.

Он съежился.

— О, это может нарушить условия сделки. — Поставив пиццу и взяв пиво, он устраивается в углу дивана, небрежно согнув ногу.

Если бы кто-то сказал мне шесть лет назад, что я буду делиться пиццей и приятной беседой с Маркусом Кентом, у них было бы больше шансов убедить меня, что шоу Кардашьян не было написано по сценарию.

Условия сделки?

Я посмеиваюсь.

Я покачала головой.

— Ты ешь Макдональдс?

Он поглаживает свой идеально плоский живот, чтобы подчеркнуть его, большинство мужчин часами проводят в тренажерном зале ради такой формы.

— Думаешь, я получил это, поедая фаст-фуд и «Орео»?

Мы оба засмеялись, и я надеюсь, что он не один из тех сумасшедших помешанных на здоровье, которые пьют только смузи и едят киноа и капусту.

Он ставит пиво на кофейный столик и наклоняется вперёд.

— Давай закончим говорить о наших предпочтениях в меню. Как насчёт того, чтобы ещё поговорить друг о друге, после того, как выплеснем немного лишней энергии?

Он приближается на несколько дюймов, и чем меньше места разделяет нас, тем сильнее учащается моё сердцебиение. Он уже на волосок от того, чтобы поцеловать меня, когда в кармане у него зазвонил телефон.

— Спас звонок? — спрашиваю я, и его голова падает мне на колени.

— Прости, — бормочет он мне в бёдра.

Он садится прямо, достаёт телефон из кармана, и его лицо меняется с спокойного на обеспокоенное и взволнованное.

— Эшли? — спрашивает он.

Помню, так звали няню, когда я заходила к ним домой, чтобы вернуть браслет Лили.

— Хорошо. Ага. Одень её. — Он показывает мне один палец, чтобы я подождала ещё секунду. Будто я собираюсь встать и решить, что сейчас самое время устроить еженедельную стирку. — Лили, милая, как дела? — Он ждёт секунду, кладёт телефон на сгиб шеи и тянется к футболке. И… Я понимаю, что ночь закончилась. — Ещё болит? — В его голосе нет ничего, кроме беспокойства и заботы. — Хорошо, милая, я сейчас приду домой. Я тебя люблю.