Книга Высокие ставки, страница 59 – Пайпер Рейн

В дверь снова звонят, и пальцы и рот Маркуса покидают моё тело. Я скучаю по ним мгновенно.

— Держу пари, что ты сейчас голодна. — Он смеётся, хватая джинсы и натягивая их.

Я сажусь на диван, быстро ищу свою майку и надеваю её обратно, затем набрасываю одеяло, висевшее на спинке дивана, на нижнюю часть тела.

Он открывает мою дверь с сексуальной ухмылкой и без футболки, так что я почти уверена, что продавец пиццы поймёт, почему нам потребовалось так много времени, чтобы открыть дверь.

— Деньги на столе, — кричу я.

Маркус не отвечает и не берёт деньги. Вместо этого я вижу, как он вытаскивает бумажник из заднего кармана. Минуту спустя он возвращается в гостиную с пиццей в руке и кладёт её на стол.

— Деньги у меня были наготове, — говорю я.

Он ухмыляется, направляясь на кухню.

— Ну, каким парнем я был бы, если бы не покормил тебя после того, как ты покормила меня?

Я смеюсь, отбрасываю одеяло и засовываю одну, а затем другую ногу в пижамные штаны.

Он возвращается в комнату с двумя тарелками на коробке пиццы и двумя бутылками пива.

— Твоё? — спрашивает он, держа в воздухе две бутылки пива, застрявшие между пальцами.

— Они принадлежат Аве, но я куплю ей немного, когда в следующий раз буду в магазине. — Я сажусь на край дивана и открываю коробку с пиццей. — Тебе действительно не обязательно было идти за моей пиццей.

— Ты гавайская девушка? — спрашивает он, заметив начинку из ветчины и ананаса. — Чтобы ты знала, я любитель мяса.

Меня это не удивляет. Есть что-то особенное в мужчинах из Бухты Предела. Они все гораздо более суровые и мужественные, чем те, что в Сан-Франциско.

— Возможно, нам придётся пойти на компромисс и разделить всё пополам, — говорю я с улыбкой, наслаждаясь тем фактом, что вижу новую сторону Маркуса.

На его лице появляется выражение притворного ужаса.

— Все знают, что ананас даже на половине пиццы портит всё.

Я смеюсь. Извечный ананас в дебатах о пицце.

Он открывает пиво и протягивает мне одно, одновременно делая глоток. Я наблюдаю, как его предплечья сгибаются от этого движения, и лёгкий прилив восторга охватывает мой живот. Эти предплечья только что помогли мне кончить пять минут назад.

— Ладно, может быть, тебе стоит начать питаться более здоровой пищей, — комментирую я, на что он изогнул бровь.

Он садится, и тогда я понимаю, что между нами всё теперь кажется другим. Нет никакого дискомфорта или неловкой тишины. Никакой враждебности по поводу того, что произошло много лет назад. Мы как друзья. Что ж, друзья с бонусами. Поразительными бонусами.

Взяв кусок пиццы, он кладёт его на тарелку и поворачивается ко мне. Поднеся его прямо к моим губам, он ждёт, пока я откушу. Мой рот открывается, и я откусываю небольшой кусочек. Он не отодвигает кусок пиццы.

— Ешь так, как будто меня здесь нет.

— Но ты здесь.

Он усмехается.

— Ешь, Кэт.

Я открываю рот и откусываю огромный кусок.

— Вот. — Наконец он убирает пиццу передо мной и сам откусывает.

Я проглатываю кусок и тянусь за пивом.

— Ты всегда такой властный? — Я делаю глоток и ставлю его обратно на стол.

Он пожимает плечами.

— Мне нравится контроль. — Выражение его лица становится серьёзным. — Не тот, что в стиле «ты ничего не можешь сделать, не сказав мне». Я не диктатор. Когда дело касается тебя, я просто думаю, что знаю, чего ты хочешь, и не хочу, чтобы ты боялась просить об этом и была рядом со мной самой собой.