Книга Порочная невинность, страница 17 – Пайпер Рейн

Ощутив прикосновение чьей-то руки, я моргаю и возвращаюсь к реальности. Джованни притягивает меня к себе. О господи, неужели он хочет форсировать события? Я к этому не готова. До сих пор он держался на почтительном расстоянии, за что я ему очень благодарна.

Джованни наклоняется к моему уху:

— Я пойду возьму еще пива. Ты будешь?

Я отстраняюсь и, встретив его взгляд, качаю головой:

— Нет, спасибо.

— Сейчас вернусь.

Я киваю и смотрю, как он растворяется в толпе. Через пару минут мои мысли возвращаются к Антонио, и я чувствую клаустрофобию в раскачивающейся под музыку толпе.

— Я сейчас вернусь! – кричу я Мире, которая трется о Марчелло, разворачиваюсь и быстро иду сквозь толпу, не дав подруге времени спросить, куда я собралась.

Мне нужно побыть одной. Невыносимо находиться в окружении такого количества людей! Вся эта музыка, и мерцание лазеров…

Бреду, спотыкаясь, в темноту. Сначала путь освещают огни вечеринки, а метров через двадцать меня охватывает спасительная тьма. Здесь, вдали от тепла человеческих тел и света, прохладно, и я обхватываю себя за плечи.

— Что ты тут делаешь?

Я поворачиваю голову на звук мужского голоса, сердце колотится в такт доносящейся музыки. В нескольких метрах от меня стоит Антонио. Он заметно навеселе. В нем больше развязности и меньше напряжения.

— А ты?

Я прижимаю руку к гулко стучащему сердцу.

— Я пошел за тобой.

Он подходит ближе. Я морщу лоб:

— Зачем?

Он пожимает плечами и подходит ближе:

— Так, захотелось.

— А где Аврора?

— Замерзла и вернулась в общежитие.

Он выглядит раздраженным. Огорчен, что невеста ушла? Начал ли он испытывать к ней какие-то чувства, с тех пор как они обручились?.. У меня сжимается сердце.

— Какая жалость!

Он запрокидывает голову и хохочет, потом выпрямляется и встречает мой взгляд.

— Не притворяйся, София. Ты терпеть не можешь Аврору.

Я хмуро пожимаю плечами. Это правда, но я стараюсь проявлять к ней хоть сколько-то уважения и доброты. Когда они поженятся, у меня не будет выбора. Мой отец об этом позаботится.

Антонио делает еще два шага, и теперь нас разделяют всего несколько дюймов. От него исходит тепло. К запаху пива примешивается отчетливый аромат мяты.

— Что это?

Его пальцы нежно проводят по моей щеке. Я замираю, с трудом сдерживая дрожь. Он прикасается ко мне. Пальцы Антонио Ла Роса на моей коже. Где я?

— Не понимаю, – говорит он скорее себе, чем мне.

Затем его руки зарываются в мои волосы, а губы прикасаются к моим. Я с готовностью прижимаюсь к нему. Долгие годы я задавалась вопросом, как целуется Антонио. Жестко, властно или мягко, с нежностью? То и другое. Чистое совершенство.

Его язык скользит по губам, и я раскрываюсь навстречу. Наши языки соприкасаются, по телу пробегает электрический разряд. Рука Антонио скользит от моего затылка вниз и сжимает ягодицы. Я вскрикиваю, но прижимаюсь к нему еще сильнее, не желая, чтобы это заканчивалось.

Антонио шепчет мне в ухо низким, гортанным голосом:

— Твоя задница создана для этих джинсов.

Он притягивает меня к себе, и я, чувствуя сквозь джинсы твердый член, испускаю стон.

— Что ты со мной делаешь?..

Должно быть, я сплю. Я споткнулась и ударилась головой о камень, у меня галлюцинации.

Он отстраняется и смотрит на меня остекленевшим взглядом, с замешательством и вожделением. Затем, не в силах совладать с собой, вновь прижимается губами к моим. Я запускаю руки в мягкие завитки его волос, которые обвиваются вокруг моих пальцев, словно виноградные лозы. Антонио целует меня глубоко, основательно, словно хочет обладать мной. Его губы скользят вниз по моей шее.