Книга Видящая во снах, страница 34 – Ольга Которова

— Я попала в открытый на месте госпиталя детский дом в десять лет. Тогда там воспитывалось всего пятнадцать ребят. Заведующим поставили деда Юрия Никифоровича. Хороший мужчина был, честный, следил за всем. Мы, дети, никогда ни в чем не нуждались. К сожалению, рано умер, еще и пятидесяти не исполнилось. Тогда руководство перешло к его сыну. Я не могу рассказать что-то плохое об этом месте. Просто-напросто придраться не к чему.

— Скажите, а там пропадали люди? Или может убили кого?

Женщина задумалась.

— Нет. Не припомню такого.

— Хотите сказать, даже ничего несерьезного не происходило? Дети не сбегали, не случалось драк и приводов в полицию? Не может же быть все настолько идеально!

— Молодой человек, у нас не столица. Это там может произойти что угодно. Наш же город маленький, все друг друга знают. Да и вообще преступления случаются не так часто. Маньяк, убивающий девушек, – наверное, первое серьезное дело за много лет.

Галина Петровна замолчала, и в комнате воцарилась тишина. Скоблев уже хотел уходить, когда женщина снова заговорила.

— Хотя… Это произошло настолько давно, что я даже и не вспомню когда. У Юрия Никифоровича ведь был сводный брат по матери, на год старше. Его отец взял в жены беременную девушку. Благородный поступок, – кивнула архивариус и продолжила: – Так вот, когда тому мальчику исполнилось тринадцать, он пропал. Братья пошли в лес за грибами, и старший отошел куда-то. Младший звал, но он не откликался. Тогда Юра пришел домой, родителям все рассказал. Те милицию вызвали. Стали лес прочесывать, но не нашли. Мальчик как сквозь землю провалился. Это единственный вспомнившийся мне трагический случай в детском доме.

— А дело уголовное еще сохранилось?

— Сейчас, подождите.

Женщина поднялась и подошла к самому дальнему стеллажу. Достала с верхней полки коробку с надписью «1980–1990». Долгих десять минут копалась, перебирая папки с уголовными делами, и Скоблев уже отчаялся, но архивариус победно воскликнула:

— Есть! Нашла! Боялась, что с тех времен не сохранилось.

Она дунула на обложку, и с той в разные стороны разлетелась пыль, а потом подошла к Роману и отдала папку ему. На первый взгляд пустую, но когда следователь ее открыл, то обнаружил там три исписанных корявым почерком листа формата А4.

— Там фотография должна быть, – подсказала Галина Петровна.

Рома молча кивнул и перевернул страничку. Фотография и правда имелась, только черно-белая. А стоило Скоблеву увидеть лицо, пальцы мужчины, держащие папку, дрогнули.

— Мальчик рыженький был?

— Да. Весь в мать, – улыбнулась архивариус, не замечая, как побледнел Роман.

Тот узнал парнишку. Он видел его вчера и днем, и вечером, когда приезжал в детский дом, поэтому хорошо помнил лицо. И эти рыжие кудряшки, торчащие в разные стороны, словно искорки огня.

— Скажите, а Юрий Никифорович с родителями тоже жил на территории детского дома?

— Конечно. У них же там отдельное жилье, еще дед поставил. Главное здание поместья отдали под комнаты детям, а сам директор выстроил рядом большой дом. Бабушка Юрия Никифоровича у нас воспитательницей работала, и все ее любили.

Рома молча буравил фотографию парнишки взглядом, а тот строго смотрел в ответ.

— Вы не знаете, как в семье относились к… – посмотрел в деле имя мальчика и продолжил: – …Семену?