Книга Дети Богов и Воинов, страница 52 – Шона Лоулес

— Прихотям? – невозмутимо повторил Томас. – Даже и не вспомню, когда потакал им в последний раз.

— Не лги. Ты всегда ненавидел Роунат.

Он мягко постучал пальцами по краю стола и опустил ладонь на столешницу.

— Не понимаю, чем ты так расстроена. Тебя поддержали четыре хранителя, и я охотно согласился с решением большинства. В отличие от твоей сестры, которая столь нагло попрала принятые нами законы.

— Хоть у кого-то в Совете есть головы на плечах.

Я выпалила эти слова прежде, чем успела хорошенько их обдумать. Мои слезы давно уже высохли: осталась лишь чистая ярость. И чем жарче я горела, тем холоднее становился Томас. Так происходило всегда, и этот случай не стал исключением.

Он вздохнул, наклонился и подобрал свитки с пола.

— Жизни твоей сестры ничего и никогда не угрожало. Мы вынесли приговор еще до суда и вместе условились, как будем голосовать.

— Но зачем?

— Какой урок усвоили остальные Потомки после суда над Роунат? – Томас отвлекся от книги, и его темно-зеленые глаза посмотрели прямо на меня. – Того, кто нарушит законы, ждет смерть.

— Или изгнание.

Он наградил меня многозначительным взглядом.

— Одна лишь Роунат достаточно глупа, чтобы нарушить закон не из-за жажды власти. Но если другие Потомки задумывались о том, чтобы оказывать влияние на смертных в корыстных целях, теперь они узнали наверняка: пощады не будет.

— Значит, вы просто использовали мою сестру?

Томас покачал головой:

— Я так не считаю. Я сделал для нее все, что мог, но другие хранители не соглашались ни на какой приговор, кроме изгнания. Только ради тебя я молил их смягчить наказание. Впрочем, ты редко понимала, чем мне приходится жертвовать по твоей вине.

Я не сводила с него глаз. В этот раз я не позволила воспоминаниям об Ифе и нашем совместном прошлом затуманить рассудок. Во время суда у меня кровь застыла в жилах, когда Аффрика пошевелила пальцами и едва не подняла руку. Она лишь в самую последнюю секунду решила, как голосовать.

— Ты лжешь.

Томас вздрогнул и стиснул челюсть. Раньше я никогда его в этом не обвиняла. Я всякий раз отбрасывала сомнения, уступала, безропотно соглашалась с ним… и просила прощения.

— Если ты так правда считаешь – что же, пожалуйста. – Его голос вновь стал бесстрастным. – Надеюсь, когда ярость утихнет, ты поймешь, что я тебе не враг. – Он указал на кресло, стоявшее рядом со столом. – Присядешь? Нам нужно обсудить еще кое-что.

— Не сейчас. – Я резко развернулась и направилась к лестнице.

— Речь не о личных вопросах, а о делах Совета. Боюсь, я настаиваю. – Он вновь ткнул пальцем в кресло.

— Нет.

— Хорошо, – произнес он, когда я уже собралась спускаться. – Ступай, если не желаешь обсудить, как поступить с ребенком Роунат.

Я замерла на месте, и он взглянул на меня с кривой ухмылкой.

— На стуле будет удобнее. – Он вновь указал на пустое сиденье, но я не сдвинулась с места. – Что же, тогда я начну. – Томас взял со стола один из свитков. – У меня есть для тебя поручение. Справившись с ним, ты одновременно поможешь Совету и исполнишь пожелание сестры.

Мое сердце забилось быстрее. В глазах Томаса мне почудилось знакомое выражение, которое словно говорило: «Ты слишком мнительна. Видишь, я ни при чем. Я пытаюсь помочь».

Прежде чем я успела ответить, комнату заволокло туманом. Опустив руки, я приготовилась к появлению Гобнет. Такие могущественные ведьмы, как она, умели возникать, исчезать и переноситься на небольшие расстояния, но их всегда сопровождали следы чар. Когда Гобнет творила волшебство, вокруг появлялась туманная дымка.