Книга Слова Королей и Пророков, страница 78 – Шона Лоулес

— Броккан! – Радостный Тарлах подбежал к нашей скамье и чуть не сшиб моего племянника с ног.

— Осторожнее, хватит на тебя сегодня синяков, – укорила я мальчика и дотронулась до его головы. Сбоку у него выскочила шишка, не говоря уже про бесконечные синяки да ссадины, но в остальном он был в полном порядке.

— Можно я с вами покушаю? – спросил Тарлах. – У дедушки там короли да священники, а один я есть не хочу.

Лукреция взглянула на короля Бриана, который увлеченно беседовал с правителями Манстера.

— Конечно, – сказала она. – Если только ты не против, что мы так далеко от королевского стола.

Тарлах помотал головой, и Броккан подвинулся, освобождая место другу. Оба мальчика жадно глазели на блюда с едой, но в первую очередь королевы разносили их по другим столам. Нам же предстояло ждать ужина дольше всех.

— Может быть, мне пойти им помочь? – спросила я Лукрецию. – Здесь же столько гостей и столько тарелок.

Подруга рассмеялась:

— Королевы сами предложили разнести еду, а женщины Киллало взамен согласились прибраться после пира. Тогда королевы смогут приступить к танцам, как только начнется музыка.

У Фелиции челюсть отвисла, и мать подмигнула девочке:

— Те еще хитрюги, правда?

Теперь моя совесть была спокойна. Вскоре я с благодарностью приняла блюда, которые нам принесли манстерские королевы. Завидев жареную свинину, оленину и тушеные овощи, Броккан аж рот приоткрыл от нетерпения. Тарлах проголодался ничуть не меньше друга, и мальчики схватили по ломтю медового хлеба, как только его поставили на стол.

Пир начался, и музыканты взялись за инструменты, наполняя чертоги красивыми и мелодичными звуками волынок и арф. Я вспомнила о совсем другом пире, на котором Слойне танцевала с принцами Мита, а меня саму пригласил… Лонон. Я молча ела и вспоминала тот вечер, когда жизнь на мгновение перестала кружиться у меня перед глазами.

— И отчего это моего сына постоянно нигде не сыскать? Твое место – за королевским столом. – Подошедший к нам Мурха ущипнул сына за щеку и вскинул брови, но взгляд его оставался добродушным.

Рядом с ним стоял Оха, порозовевший от вина. Одним ухом он слушал двоюродного брата, а другим – музыкантов, и его ноги сами собой притопывали под звуки волынок.

Тарлах исподлобья взглянул на отца:

— Ты ведь меня усадил возле отца Маркона.

— Вот оно что, – отозвался Мурха, садясь на скамью рядом с сыном. – Понятно.

Оха оторвался от музыки и тоже присоединился к нам.

— Да, я сидел по другую руку от священника и прекрасно понимаю, о чем ты. – Сказав это, он легонько пихнул мальчика локтем. Оба рассмеялись, и Оха взял кусок мяса с нашей тарелки. – И о чем же вы тут разговариваете? Только не о судьбах Ирландии, ради всего святого.

— Колгу подошел к нам попросить прощения у Фоулы, – ответил Броккан. – Но на самом деле, наверно, он просто влюблен в Марию, вот и увивается рядом.

Тарлах пошевелил бровями.

— Ну что, Мария, выйдешь замуж за Колгу? – Он вытянул губы, чтобы изобразить звуки поцелуя, и тут же безудержно расхохотался над собственной шуткой.

— А мне он нравится, – заметил Броккан, отламывая кусок хлеба и макая его в подливку. – Иногда он занимается с нами, когда мы учимся биться на мечах. Он умелый воин.

Мария покраснела: она явно не ожидала вопроса, заданного Тарлахом.