Книга Слова Королей и Пророков, страница 73 – Шона Лоулес

— Где там вино? – Громогласный бас Охи донесся до моего ро из самого дуна. – Скорее! Несите кувшины!

Я выглянула наружу. У ворот дуна собрались гости короля Бриана, которые общались друг с другом и смеялись. Вокруг горели факелы и свечи, а дорожка из маленьких огоньков указывала путь к незажженному праздничному костру у реки. Некоторые гости уже направлялись к нему.

В ответ на вопрос Охи послышались крики. Громче других был голос Кринок, которая попрекала других женщин за то, что они не торопились нести вино, хотя ее саму я по-прежнему нигде не видела. Я улыбнулась. Недавний пожар отнюдь не помешал праздничному настроению. Более того, казалось, гости короля Бриана теперь еще охотнее ждали начала гуляний.

Огромный праздничный костер манил взгляд. Его сложили из деревянных балок и щепок, а наверху красовался огромный плетеный крест, который здесь называли «крестом Бригитты». Рядом в ожидании гостей стоял отец Маркон. Его сопровождали три монахини и семь священников помоложе, один из которых изо всех сил старался помешать ветру разнести растопку по всей округе.

Постепенно к ним подтягивалось все больше и больше людей. Из чертогов Бриана выходили провинциальные короли и королевы – конечно же, в своих лучших нарядах. Их серебряные и золотые драгоценности сверкали в лунном свете, а длинные меховые накидки, подшитые шелком, шуршали на вечернем ветру.

Какое-то время я наблюдала за гостями издалека. Было очень странно видеть, как христиане отмечают праздник, который мы – да и некоторые ирландцы – всегда называли Имболком. Ныне его именовали «днем святой Бригитты». В прошлом ирландский народ в этот день поклонялся Бригитте из рода Туата Де Даннан – богине весны и новой жизни. Теперь же на остров пришло христианство, и священники призывали людей восхвалять святую, которую тоже звали Бригиттой. Я ожидала, что новый праздник окажется чем-то совсем иным, но… куда бы я ни взглянула, я видела знакомые символы и обряды. Потомки на острове Феннит тоже разжигали большой костер, который знаменовал конец зимы и начало весны. Мы пили вино и танцевали – то же самое сегодня ждало гостей в чертогах, когда снаружи заревет пламя. Впрочем, я нигде не видела кружек с молоком. Возможно, эта традиция осталась в прошлом? Наши целители пили молоко и выливали его на траву, даруя земле плодородие, но этот обряд, вероятно, показался священникам слишком языческим. Они вместо этого предпочитали молитвы.

— Броккан? – Вернувшись в дом, я потрясла спящего племянника за плечо. – Малыш, праздник вот-вот начнется.

Глаза мальчика неуверенно распахнулись, и он оторвал голову от подушки:

— Я что, так долго проспал?

Я кивнула. Внезапно он взглянул на меня с подозрительным прищуром, хотя еще мгновение назад его глаза блестели от возбуждения и любопытства.

— Не волнуйся: того монаха уже здесь нет, – ответила я.

Броккан провел пальцами по волосам, а затем вытянул руку, бережно поглаживая ее ладонью. Я не сомневалась, что после нападения на Томаса там появится синяк.

— Вот и хорошо. Надеюсь, он больше не вернется.

— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

— Нет.

Броккан перестал гладить себя по руке и потянулся за гребешком. Я решила не настаивать на том, чтобы он показал мне свои ушибы: пусть лучше сделает это сам, когда захочет, а вечером я уберу все синяки с помощью дара, как только он уснет. Улыбнувшись племяннику, я заключила его в объятия. Пусть снова почувствует себя ребенком.