Книга Маг-хранитель, страница 141 – Владислав Русанов

Расстановка боевых расчётов по местам заняли каких-то полторы-две минуты.

Дальше наступило то самое затишье перед боем, о котором любят писать в книгах и рисовать картины. Например, утро Куликовской битвы.

Вайс напряжённо вслушивался в окружающий мир. В основном в «тонкий» мир – магическое и ментальное поля. Но и там царила гробовая тишина. Вот как раз эпитет «гробовая» подходил лучше всего, поскольку казалось, будто мир вымер. Или затаился.

Так продолжалось совсем недолго, но казалось, что миновала вечность. Слишком высокая концентрация внимания растягивает время, будто оно сделано из высококачественной резины.

Наконец, Вальдемар Карлович ощутил далёкий, едва слышимый гул. Опять же, это нельзя было назвать звуком. Низкочастотная вибрация. Возмущение магического поля, вызывавшее болезненные пульсации в ауре человека, обладающего определённой чувствительностью. Как если бы в открытую рану тыкали пальцем. Пока ещё очень осторожно и, можно даже сказать, нежно.

Гул приближался. Сперва его слышал только Вайс, благодаря «тонкой настройке» своей ауры. Многие думали, что эти способности он получил от природы и лишь некоторые маги знали, ценою каких упорных тренировок и труда Вальдемар достиг совершенства. Или, по крайней мере, приблизился к нему. Но по мере нарастания возмущений ментального поля, другие волшебники ощутили дискомфорт. Будто мохнатый шмель вместо душистого хмеля пытается сесть тебе на ухо, а то и забраться внутрь. Самые неопытные, ещё не привыкшие к жёсткому самоконтролю, невольно отмахивались и трясли головами.

Несмотря на давящую нагрузку, Вайс обратил внимание, что пульсации имеют определённый ритм, разительно отличаясь от «белого шума», который обычно создаёт большое количество враждебно настроенных магов. Всё потому, что волшебники – народ не стадный, личности, живущие сами по себе и обо всём имеющие собственное мнение, поэтому практически невозможно сделать так, чтобы они думали в унисон. И эти ментальные всплески, то есть мысли чародеев, вызывают спорадические возмущения магического поля. Здесь же наблюдался прямо противоположный случай. Единение. И это пугало.

Прошло ещё секунд тридцать, и Вайс узнал ритм. Он слышал эту речёвку почти год назад. Тогда она лилась со всех каналов украинского телевидения, олицетворяя единение вышедших на майдан борцов с тоталитарным режимом.

«Хто не скаче, той москаль!»

Предполагалось, что активисты, чтобы доказать украинскую идентичность и приверженность идеям демократии и свободы, должны прыгать на месте в едином ритме. Уже тогда Вальдемару казалось, что он наблюдает отрывки из документально кино о буднях сумасшедшего дома.

Как же странно услышать этот ритм в Донецке, который заявил о непринятии ксенофобской киевской идеологии.

— Ты тоже это чувствуешь? – едва слышно прошептал Исаев.

Вайс кивнул. Поднял руку, призывая магов к максимальной готовности. Не опуская её, бочком прошёл к окну. Выглянул, стараясь особо не высовываться. Обычное зрение пока что мало помогало, но на уровне ментального сканирования, он уловил отдельные сгустки тьмы, берущие Братскую школу в плотное кольцо.

На первый взгляд их перемещение казалось беспорядочным, но только на первый. В действиях нападающих присутствовала стройная система, которой позавидовал бы устав тактической подготовки для пехоты времён Очакова и покоренья Крыма. Чётко разделяясь на плутонги, а может, полусотни и сотни (как там у них принято в Киеве?) тёмные прикрывали друг друга, двигались короткими перебежками, слишком малыми для того, чтобы не только прицелиться из обычного огнестрельного оружия, но и навести мало-мальски эффективное заклинание. Командиры держались позади. Ну, это и правильно. Гибель десятка боевиков-исполнителей легко возобновить, а вот кем заменить полевого командира, отвечающего за чёткость и слаженность действий?