Книга Ноктис 1: Луны и Творцы, страница 28 – Кирилл Грошков

Шаг вперёд.

Движение тонкими пальцами по холодному монолитному камню.

Всплеск потоков всех стихий.

Синяя линия пробежала по узорам арки, как песчаная змейка с Запада. Женщина моргнула и за этот краткий миг в арке возникла пелена, казалось, тугая и вязкая, как нафта.

Женщина просунула в неё руку, ощущая, как её обволакивает тягучей жидкостью, а затем она шагнула вперёд и… оказалась во влажном помещении, похожем на грот какого-нибудь соляного месторождения. На самом деле так оно и было, однако соль в этих местах закончилась ещё во времена правления Вечного Императора, а теперь всё это стало личными владениями одного древнего творца, почти отошедшего от дел в связи не с возрастом, а с моральным истощением.

Она прошла к деревянной книжной полке и, выбрав нужную книгу, потянула за неё.

Книжный стеллаж отъехал в сторону, вместе с каменной глыбой за ним, впуская женщину в большой зал, выбитый прямо в толще породы. Стены фосфоресцировали мягким лазурным светом и были чуть теплыми. Тут было много всего для спокойной и долгой жизни. Родниковая вода, удобная постель, различные принадлежности для поддержания чистоты и здоровья, а также десятки, если не тысячи книг разного содержания, начиная со времён Первородной Империи, заканчивая сегодняшним днём, ну и конечно же множество «личных» регалий, безусловно необходимых, ведь никто из нынешнего поколения творцов и не посмел бы изъять их у женщины с такой репутацией, как она.

Глыба за творцом затворилась, и она, вздохнув полной грудью, ощутила, как неведомая тревога отступает.

Пара лёгких движений и подол её длинного платья полетел на стул рядом, и женщина села на подушки в одном из углов зала, подобрав под себя ноги и закрыв глаза. Песни птиц и леса доносились из звуковой регалии, что автоматически воспроизводила нужную мелодию.

«Вдох и выдох. Вдох и…»

Она провалилась во тьму, свою тьму, Внутреннюю Империю, что ждала её десятилетиями. Женщина боялась её и ненавидела. Она просила и умоляла, но повлияло ли это на что-то? Нет. Мэрих умер, чтобы она не пыталась сделать. Лекарство, регалии, потоки. Где был Он, когда ей нужна была помощь⁈

— Я здесь. — произнесла она, стараясь держаться с силой в словах.

Прошли долгие минуты перед тем, как громогласный пробирающий до нутра и костей правдивый и чистый Голос достиг её разума. Это было невероятным. Слишком нереальным, но истинным. В этом не было никаких сомнений.

— Приветствую тебя, чадо моё. Вот ты и пришла после стольких лет.

— Отец Света, ты убил Мэриха. — её голос надломился, когда во тьме возник луч света, превратившийся в туманный силуэт, сотканный целиком из белизны, от которой слезились глаза.

— Чадо, ты знаешь, что всё в Семимирье, да даже в Инфимуме, подвластно правилам. Смерть — это обратная сторона жизни. — его Голос был глубок и в меру снисходителен. Он не давил, он объяснял глупому ребёнку порядок вещей.

— Ты мог сделать что угодно. Ты всесилен.

— Чадо, пойми, такова жизнь. Я старался сделать иначе, но… увы.

— Как ты смеешь мне говорить подобное⁈ Я была твоим орудием, Этель и Мэрих тоже!!! Ты же, дал им умереть! Они заслуживали иного! — вскричала женщина, не сдерживая ярость и бросаясь во все тяжкие, спуская с поводка злость и обиду, томившиеся уже не одно десятилетие.