Книга Ноктис 1: Луны и Творцы, страница 12 – Кирилл Грошков

— Как скажите, потоковая госпожа. Кстати… — он снял шляпу и кивнул девушке. — Вы спасли мою дорогостоящую шкурку. Премного благодарен.

Она промолчала. Мирко же нахлобучил шляпу обратно на голову и кивком указал направление.

— Здесь недалеко. У меня есть несколько нор на подобные случаи. Никогда не знаешь, кому и когда приспичит прижать твоё нежное оперение.

Мужчина повёл девушку дальше. Вперёд, в трущобы Нижнего Города.

* * *

Мирко оседлал потасканный жизнью стул и сложил руки на его изголовье. Грация упёрлась о его ножку.

Мужчина рассматривал лежащую на постели Калист. Глаза её были закрыты, а лицо казалось слишком белым. Так она уже лежала несколько часов, отрывисто дыша, что было всё-таки хорошим знаком. Чёрные разводы туши на лице были на месте, а измазанную в крови Элвина тефи пришлось выбросить. Но та самая тушь удачно скрывала личность носительницы, так что по крайней мере не стоило волноваться, что кто-то ее узнает.

Мужчина посмотрел на небольшой обшарпанный письменный стол, на нём лежали многочисленные свитки и книжицы Калист, что она хранила под плащом в карманах, привязанных к поясу и на жилете. Всё это было очень интересным и захватывающим, однако Мирко не мог понять и слова из того, что там написано, ведь язык был явно не имперский и совсем даже не калабриэннский или же какой-то из диалектов Шанти. Ворон был уверен, что текст написан на осколочном, языке непонятном и сложном из эр, когда Веридис был единым континентом, а не как сейчас, архипелагами с тысячами островов.

Мирко встал со стула, придержав Грацию дабы та не упала (клинок будто бы зашипел, почувствовав, что наёмник отдаляется) и принялся разглаживать свитки с рисунками и записями, сделанными явно твёрдой и уверенной рукой. Почерк был женским с интересными завитками в конце и в начале предложений. Но помимо записей здесь имелись и некоторые странные чертежи.

«Это… орган? Интересно, будто бы из упомянутой часовни в Заливе… А это что? Похоже на продолговатый чехол, что привязывают к лапкам голубей, только вот он куда больше. Ни один голубь и даже ворон не донесёт подобное до места назначения.»

Оранец расправил очередной рисунок.

«Это корона? Хм. А может…»

— Это утерянный Венец Императора Осколочной Империи, легенды гласят, что это самая сильная регалия из всех существующих.

Мирко подпрыгнул на месте и обернулся.

Это была Калист, её щёки порозовели и видимых параллелей с хладным трупом стало значительно меньше.

— Фух… — выдохнул Мирко. Волосы на его загривке встали дыбом. — Не знал, что вы так искусны в скрытности.

— Это не скрытность, а всего лишь отсутствие обуви. — она указала ладонью на босые ноги.

— Даже, если и так. — Мирко ухмыльнулся, успокаивая своё рвано бьющееся сердце.

Девушка сняла сначала одну перчатку, а затем и другую, положив их на стол, а затем присела на табурет, засучив рукава блузы.

От глаз оранца не ускользнули чёрные узоры татуировок на левой руке ведьмы. Те шли выше локтя и были похожи то ли на виноградные лозы, то ли на цепи. Там же имелись и несколько рун. Парочку Мирко узнал- это были символы ограждения и заточения. Естественно они являлись частью обычных суеверий кординаторов и не несли никакой силы, однако зачем Калист сотворять подобное со своей рукой?