Книга Когти Тьмы, страница 157 – Семён Нестеров

Шли они долго, спускаясь всё ниже по скрытым лестницам и проходя через залы, где в нишах стояли идеально сохранившиеся, застывшие в магическом сне статуи. Их каменные взгляды, казалось, следили за Вороном, наполненные немым укором.

Наконец, тоннель вывел их к ещё одной двери. Не столь грандиозной, но сделанной из цельного куска тёмного, почти чёрного металла, испещрённого витиеватыми письменами. Перед ней на полу лежали два скелета в истлевшей, но всё ещё узнаваемой одежде древних воинов. Они не были разбросаны — лежали в неестественных, скрюченных позах, будто жизнь покинула их в одно мгновение. Под ними в полу были видны небольшие отверстия. Видимо, какая-то хитрая ловушка.

— Стой в центре и не двигайся ни в коем случае. Я тебе помогу, — сказал Кхрадимон, выйдя вновь из тела своего ученика, и двинувшись к одной из стен. Только сейчас Ворон заметил, что на стенах этой комнаты полно кнопок, покрытых рунами. Когда Кхардимон нажал на одну из них, из пола выскочили тонкие копья, которые бы проткнули любого живого человека. Вместе с тем, дверь соседнего зала резко открылась. Призрак Кхардимона одним рывком вновь ввинтился в тело Райвена и, не говоря ни слова, грубо взял его под контроль, заставив броситься к проходу в ту же секунду, как шипы исчезли в полу. Стоило им оказаться в другом зале, как дверь назад снова закрылась.

Там, Кхардимон вновь вышел из тела своего «ученика».

Ворон, преодолевая внезапно нахлынувшую усталость и странное чувство тяжести, взглянул на открывшийся его взору зал. В центре его на каменном постаменте лежал тот, ради чего всё затевалось. Коготь Белиара.

Это был не просто меч. Это был символ демонической ярости, воплощённый в металле. Его клинок, длинный и замысловато изогнутый, едва ли не как пила, был выкован из чёрного металла, а по центральной части клинка бежали прожилки тёмно-багрового цвета, словно по мечу текла остывшая лава. Эфес был обвит стилизованными изображениями шипов и когтей, гарда и вовсе была клыками черепа, который украшал рукоять. Через глазницы этой маленькой черепушки, которая могла принадлежать разве что гоблину или оркскому ребенку, проглядывал сгусток абсолютной тьмы. От всего оружия веяло такой древней, такой бесконечной и безразличной к миру смертной мощью, что у Ворона перехватило дыхание. Он даже не сразу заметил, что на алтаре вместе с мечом покоится скелет, рука которого всё ещё держит артефакт.

Путь был пройден. Цель — перед глазами. Но Ворон вдруг с абсолютной ясностью понял, что самое трудное — и самое опасное — начинается только сейчас.

Борясь с нахлынувшим вдруг трепетом, он сделал несколько шагов вперёд. Алтарь вспыхнул холодным голубым сиянием, и магическое пламя, будто живая жидкость, окутало лежащие кости. Они затрещали, заскрипели, сцепились вновь воедино — и скелет, неестественно покачиваясь, поднялся, словно внезапно оживший пациент на столе патологоанатома. Вокруг костяка засветился прозрачный, мерцающий призрачный облик: воин в доспехах из чернёной стали, украшенных острыми, как перья, пластинами и стилизованными крыльями на плечах. Ворон замер, узнавая черты. Эти доспехи — те самые, что он видел на фресках. Те самые, что носили лидеры воинского сословия Яркендара. И те самые, чьи черты Кхардимон заставил его перенять, меняя свой облик. Маскарад обрёл жуткую логику.