Книга Сталь и пепел, страница 100 – Дмитрий Ворон

Два дня после доклада об успехе «Тихой Воды» прошли в напряженном ожидании. Взвод купался в лучах редкой славы — двойной паек, отсутствие нарядов, завистливые и недоверчивые взгляды из других подразделений. Но в воздухе висело не только удовлетворение. Висело предчувствие. Как перед грозой, когда тишина становится слишком густой.

Вызов пришел на рассвете третьего дня. Не через привычного капрала, а через личного адъютанта генерала — молодого, подтянутого капитана Ланца с бесстрастным лицом.

— Сержант Коршун и все чины его разведвзвода. Немедленно следовать за мной. Генерал фон Герцог требует вашего присутствия, — голос звучал, как удар хлыста, не терпящим возражений.

Коршун, бреющийся у таза с мутной водой, замер, лезвие бритвы в сантиметре от щеки. Его единственный глаз сузился. Он медленно вытер лицо, кивнул. Без слов. Мы все понимали — это не награждение. Это что-то другое.

Мы шли за лейтенантом строем, но без парадной выправки — в поношенной полевой форме, в пятнах грязи и смолы, пахнущие дымом, лесом и потом. Контраст с чистым мундиром адъютанта был разительным. Нас вели не к штабному шатру капитана Ланца, а дальше, в самую сердцевину лагеря, к большому шатру из темной, просмоленной ткани, увенчанному штандартом с гербом барона Хертцена — скрещенными мечами над горной грядой.

У входа стояли двое стражей в полных доспехах, не ополченцы, а личная гвардия. Их взгляды, скользнувшие по нам, были оценивающими и холодными, как сталь их кирас.

— Ждите, — бросил капитан Ланц и скрылся внутри.

Мы стояли, сознавая всю нелепость и напряженность момента. Рогар негромко крякнул. Сова замер, его взгляд был обращен внутрь себя, анализируя углы и расстояния. Крот потер ладонь о рукоять ножа. Коршун стоял неподвижно, выпрямившись, но я видел, как напряжены мышцы его челюсти.

Пахло. Не просто кожей и пергаментом. Пахло властью. Тяжелым, густым запахом решений, влияющих на жизни сотен людей, запахом камня, о который разбиваются судьбы. Смешанным с ароматом дорогого ладана — тщетной попыткой замаскировать запах пота.

Капитан вышел, отдернув полог.

— Войдите.

Шатер внутри оказался просторнее, чем можно было предположить снаружи. Здесь был не просто штаб, а подвижная резиденция. На столе из темного дерева лежали карты, разложенные не хаотично, а с педантичной точностью. Стояли тяжелые канделябры, хотя за пологом был день. В углу — походная кровать, сундук, столик с кувшином и чашами. И в центре всего этого — он.

Генерал Вальтер фон Герцог.

Мужчина не изменился с нашей последней встречи. Изменился только его взгляд. Глаза цвета старого льда, усталые, но острые. Невероятно острые. Они не просто смотрели. Они взвешивали. Каждую деталь, каждую пылинку, каждую мысль, которая могла скрываться за нашими лбами.

Мы замерли по стойке «смирно». Коршун отдал честь, голос его прозвучал хрипло, но четко:

— Господин генерал! Разведвзвод сержанта Коршуна в полном составе!

Генерал не ответил на приветствие. Не предложил расслабиться. Он медленно, будто давая нам время прочувствовать вес его внимания, прошелся взглядом по каждому: по старому, израненному сержанту, по массивному, угрюмому Рогару, по призрачному Сове, по невзрачному Кроту. Его взгляд скользнул по мне, остановился на мгновение дольше, чем на других, и прошел дальше. Потом вернулся ко мне снова.