Книга Либелломания: Зимара, страница 89 – Н. Мар

— Где та катапульта для тех, кого тошнит? — шепнула я Эстрессе, упираясь в брюхо Струпа, чтобы отцепить лапу.

— В такие моменты я, грешным делом, скучаю по клинике на Халуте.

— Так Зимара — не первая твоя лечебница? — удивился Еклер.

— А она у нас рецидивист, — бросил Йола, сворачивая разговор с шершнем и запуская уши в наш. — Убийца, угонщик и прочая и прочая.

Я кинула вопросительный взгляд на Эстрессу, но та промолчала. Йола достал кисточку с микроворсинками и смахнул иней с бородки:

— Что язык проглотила? Не каждый день услышишь славную историю, как имперский эмиссар перерезала деревеньку.

— Вам письмо, минори!

Ка-Пча спас укрытие от новой грозы. Казалось, этот Йола Шулли ни черта не смыслил в создании благоприятного командного климата. Он вернулся к экранам:

— Да! Есть ещё одно, — и выбросил в воздух изображение с чёрного озера.

— Чёрные озёра спали под снегом тысячи лет до сего дня. Альда Хокс перерыла все изображения со спутников и зондов. Вот это, — Йола проткнул голограмму пальцем, — проявилось в ночь, когда Эмбер Лау спустила Бритца с ледника. Зимара подобрала нашего продрогшего тузика, пригрела питомца и решила поиграть. Той ночью она растопила снег на озере, куда упал Бритц. А теперь открыла остальные карты.

— Так наверняка есть и другие фото с орбиты? — спросил Еклер.

— Нет. Это мы получили случайно. Метеоспруты вьются над озёрами, сбивают зонды и загораживают вид со спутников. Шамахтон не дура.

— Части подходят друг к другу, хотя найдены в разных концах света, — рассуждала я, заворачивая последние болты на канизоидах, — а это значит, их всего от трёх до шести. Скорее три… или четыре.

— И они повторяются случайным образом, — подхватила Дъяблокова. — Но что означают песцы? Цифры? Буквы? Слова?

— Лучше дождаться полной картины.

— Стихии? Музыкальные ноты? Элементы алхимии? Пиктограммы? Созвездия? Топонимы?

— Тпру, Дъяблокова, — осёк Йола. — Уймись. Информации недостаточно. Уровень сложности неизвестен. Повезёт, если в следующий раз отыщем новое изображение, но Лау права: чисто статистически с каждым озером увеличивается риск наткнуться на повторный кусок. Блазар вас распыли, это что⁈

Мы с Еклером посторонились. У наших ног топталась приземистая шестилапая зверюга. Длинное туловище с одного конца венчала голова Струпа, а с другого — Падля. Эдакий вышел Падлоструп или Струпопадль. В центре нашего самодельного тянитолкая, прямо из спины, вилял хвост. Мы, честно говоря, просто не придумали, куда его девать, а выбрасывать пожалели. Лапы пришлось укоротить, чтоб привести к единой длине: после драки с песцами канизоиды хромали на разные суставы. То, что получилось, едва достигало моего колена, зато каждый полузоид мог привстать и, опираясь на четыре лапы, приподнять две и стать похожим на стальную коренастую гусеницу.

— Слюна больше не замерзает, — говорил Ка-Пча, поедая лишние гайки, как семечки. — А термоконтроллер и попона одни на двоих. Удобно, правда? Повезло, что у них пострадали разные системы восприятия, так что половины полузоида прекрасно дополнят одна другую. Вы можете позвать его «Струп», и тогда он… оно будет нюхать и кусать. А если нужно высматривать и подслушивать, кликните его Падлем. Это Эмбер придумала.

— Это мог бы и не добавлять, — процедила я, пряча взгляд от кислой физиономии Йолы Шулли.