Книга Либелломания: Зимара, страница 104 – Н. Мар

И сразу, набирая скорость, ухнул вниз. Бур вмиг прогрыз вечную мерзлоту. Машина скрылась под землёй, холм сильно вздрогнул, а из туннеля повалил дым вперемешку с кучевым паром. И всё смолкло. Бритц обернулся и вынул сосульку изо рта.

— Это что? — опешил Нахель, отпуская Деа.

— А это, Нахель, программа поощрительной мотивации персонала Карбо.

Они подошли к воронке, где в самом центре зияла червоточина, проделанная кротафалком. Дыра была, пожалуй, неглубока, но из-за дыма туда и заглянуть-то было страшно. Нахель тоже дымился от потрясения:

— Это авария? Почему? Откуда пар?

— Миссия «На курорт» завершена, это сработал крематор.

— Блазар задери, жаропрочная обшивка из карбонитрида гафния! Так кротафалк это… просто… гроб? — Нахель снимал и протирал очки, надевал, срывал и снова протирал. — Ты знал? Ты знал!

— Ну, не знал, — поправил Бритц. — Догадывался, пока Зая не рассказала о фалайнах.

— О ком? Об этих рыбах, что ли?

Деус поднималась из сугроба со стоном и кряхтением. Она шаталась, но взгляд уже прояснился.

— Китообразных, — бурчала она, вытряхивая снег и грязь из отверстий на голове. — Фалайны — единственные твари хуже эзеров. Есть негласный рейтинг рас-негодяев, где кситы на третьем месте, фалайны лидируют, а тараканы болтаются между. Пернатые дельфины базируют грязные производства в малопригодных для жизни мусорных мирках вроде Карбо. Используют клонов для чёрной работы, а потом — фьють, и в утиль. Этим объясняется и то, что Фибра считал метаксиэху родным языком.

— Клонов многие эксплуатируют, хоть это и незаконно, — возразил Нахель. — Но те клоны — упрощённые полузвери, и всё-таки даже они знают, чёрт возьми, что они рабы. А Фибра… такое изысканное враньё в голове не укладывается.

Деус пожала плечами. Жук помолчал, переваривая, а потом выругался, да так, что напомнил Кайнорту прежнего Нахеля. Пришёл ли жук в себя на самом деле, или Бритцу только так казалось, потому что он слишком этого хотел, проверить было невозможно. Разве что спровоцировать, но Кайнорту уже надоело, что в последнее время его то и дело лупят почём зря. Нахеля поцеловал шамахтон. Никакие трепыхания не могли вырвать жука из ледяной паутины Зимары.

— А где Зеппе? — заволновалась Деус, оглядываясь. — Где он? Нахель, ты должен был его сторожить! Эй, Нахель!

— Ты не помнишь? Он потерялся в Месте.

— Так он погиб⁈

— Надеюсь, нет, — сказал Бритц.

— Они его забрали? Абляция! Он же выдаст им и наш глезоглиф, и петроглиф из туннеля.

— Надеюсь, да.

— Ты это что имеешь в виду?

— Понимаешь, Деус, когда злодей неопытен в экзекуции, он перегибает палку. Йола не палач. Он просто сплющит ведро с головой старика, а потом пожалеет. Я дал Зеппе кое-какой совет.

— Какой совет?

— Полезный. А нам нужно позаботиться об укрытии и передохнуть.

Деус посмотрела на него недоверчиво и плюхнулась в сугроб. На морозе кристаллизовались и стали почти осязаемы её переживания о том, что это она должна была найти Зеппе. А вместо этого потеряла голову и чудила, пока её саму не пришлось спасать.

— Укрытие я обеспечу, — сказала она, доставая из ранца непарный валенок и натягивая на сырой носок.

Сырок и Чивойт ловили пекловастиков на берегу, а Деус достала гидриллиевые кристаллы-октаэдры и бросила на снег. Направила на них самодельный эмиттер, который Кайнорт прежде принял за замысловатый крименган, и снег вздулся плотными куполами. С виду они напоминали обычные сугробы, разве что чересчур правильные. Но если не знать, что искать, ни за что не зацепишься взглядом. Это были их палатки на первое время. Нахель, Деус и Бритц забрались в одну и очень скоро согрели её дыханием. Это было дикое, но сносное убежище. Звери притащили букет пекловастиков, Деус побросала их в герметичные пакеты со снегом, завязала и хорошенько ударила оземь. В пакетах грохнуло, и они превратились в долгоиграющие грелки.